Борис лежал и тихонько плакал. Он ровным счетом ничего не понимал. У него болела голова и крутило больную ногу. Он плакал и думал, откуда снова взялась эта Виктория. Думал, что Суров прислал ее специально, чтобы все выведать. Как Борису не хотелось, чтобы это было именно так. И как хотелось ему вернуться в свой сад, где уже поспели его любимые яблоки. Только он один знает, что их нужно сорвать, а потом дать полежать в темноте. После этого яблоки становятся такими сладкими. Жалко, что он никогда больше не сможет угостить яблоками бабушку Надю. Что больше она никогда не обрадуется ему и не поругает за дыру в рубашке… Потом он вспомнил, что когда он был совсем маленьким, мать тоже жалела его и гладила по голове. От этих воспоминаний слезы покатились еще сильнее.
— Боря, что ты, успокойся, — наклонилась над ним Виктория, — завтра утром взойдет солнце, пройдут все страхи. Будет светло, и хорошо, — приговаривала она, поглаживая его по худенькому плечу.
— Светло, и хорошо, — повторил Борис, засыпая, — светло, и хорошо…
Во сне к нему пришла бабушка Надя. Села рядом, положила сухие прохладные руки на его горячий лоб и стала что-то говорить негромко. Борис понял, что читает она молитву. Потом поднялась, наклонилась над ним, улыбнулась и стала растворяться в темноте.
— Бабушка… не уходи… не уходи… не бросай меня… — стараясь удержать ее подольше прошептал Борис.
Корень шел обратно и всю дорогу улыбался.
— Надо же придумала: возьми с полки пирожок!
— Ты чего бормочешь? Чего лыбишься? — встретил его Малец, — согласилась, что ли?
— Отстань, — отмахнулся Корень.
— Не согласилась? Может, я попробую?
— Вот, видел? — показал кулак Корень. — Только сунься! Сразу твоей Машке все расскажу!
— Ладно, я же шуткую! Садись, выпей вина, да сырком закуси!
— Ты и сыр у них забрал? Тебе, что? Хавчика мало?
— Ну, ладно, завтра отдам обратно!
— Обратно, — проворчал Корень, — ты же его весь покусал, как крыса, — он отломил себе кусок с другой стороны и взял стакан с вином. — Ну, будем здоровы!
— И чего они в этом вине находят? Никак не пойму. То ли дело – самогоночка. — Малец достал из-под стола бутылку.
— Ты опять? Сурок унюхает — сразу на берег спишет!
— Испугал ежа… этой самой…, — Малец налил себе самогонки, — да я про него такое расскажу!
— Если успеешь, то расскажешь!
— Да, иди ты! — Малец выпил, поморщился, — я больше не буду.
Корень всю ночь прислушивался к храпу напарника и уснул только под утро. И приснился ему хороший сон. Как будто он маленький, приехал к бабушке в деревню, а она замесила тесто на пироги. И так вкусно пахнет тестом! Так пышет жаром из русской печи, когда она отодвигает заслонку и шевелит кочергой уголья!
На своей кровати заворочался и захрапел Малец, прерывая сон напарника. Корень привстал и толкнул Мальца в бок.
— Ну, ты и храпишь! Не храпи, зараза!
Он снова закрыл глаза, стараясь уснуть и досмотреть сон, но не удалось. Встал и пошел проверить, все ли в порядке на острове, который они с Мальцом подписались охранять. Липовый тот документ был или нет, но подпись он свою поставил. И за деньги всякий раз расписывался. Невелики, конечно, те деньги, но и их негде взять, если нет документов никаких. Подумал, что надо закругляться и уезжать из этих мест. Корень поежился от налетевшего ветра. Лето – летом, только по ночам тянем холодом от воды. Подойдя ближе к корпусу, где находились Виктория с Борисом, замедлил шаги, подумав, что они тоже мерзнут в своей сырой одежде. Когда Бориса привезли на остров, Корень сначала поверил, что у него нет родни, и негде жить. Потом засомневался. А сегодня вообще не мог понять, почему Суров так жестоко обошелся с парнишкой, и при чем здесь Виктория. И додумался Корень до того, что надо им помочь. Только пока не додумался как.
1«Шмайсер» - просторечное собирательное название всех модификаций немецкого автомата времен ВОВ
Глава 12
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
«Как? — задала себе Виктория такой же вопрос, проснувшись утром, — как нам отсюда выбраться? Сейчас Борис проснется, и я спрошу, как он смог сбежать с острова. Остров ‒ это часть суши, окруженной водой, — в ее памяти всплыли уроки географии. — Вряд ли Борис смог переплыть через эту самую воду, чтобы оказаться на той самой суше. Котлован достаточно широкий, да и речку вброд, вряд ли, перейти можно. По болоту? С его ногой? Почти невозможно!»
Заворочался на своей кровати Борис. Откинув одеяло сел.