— Можно так же уплыть на бревне.
— Так, ты на бревне отсюда уплыл? На таком же толстенном, как это?
— Вон там — показал рукой Борис в сторону зарослей камыша, — когда-то мост был. Я нашел бревно в камышах, скатил в воду и уплыл, — Борис замолчал снова.
— Тогда почему ты два дня сидел в яме, а не выбирался к городу?
— Это не яма, а землянка, — поправил он, — а сидел, потому что здесь мой велик остался.
— Велосипед? Эх ты, жадина, — засмеялась Виктория. — Я же купила тебе новый! Еще в июне, помнишь, когда ты меня в халабуде закрыл?
Борис промолчал, не выразив радости по поводу воспоминаний о новом велосипеде.
— Так, что, Борь, как стемнеет попробуем переправиться на тот берег? Там моя машина в лесу стоит. Вернее, стояла.
— Так у тебя ключей нет.
— У меня есть второй комплект.
— А если машину твою угнали? Ну, те, которые ключи забрали?
— Ничего, пешком доберемся, напрямую!
— Мне нужен старый велик, — упрямо повторил Борис.
— Скажи честно, зачем?
Борис молчал, рисуя прутиком на мокром песке рожицы.
— Не хочешь говорить? Ладно. Расскажи тогда, почему тебя Суров приказал найти и вернуть на остров?
— Не знаю, — ответил Борис, продолжая рисовать на песке.
Виктория разозлилась.
— Ты понимаешь, что нас отсюда могут не выпустить? И искать нас никто не станет! Где ты бревно нашел, покажи!
— Мне велик нужен, — опять повторил Борис.
— И где же мне его искать?
— Он в столовке стоит.
— Не поняла — ты его хочешь с собой на тот берег взять?
— Не-а, покататься хочу.
— Темнишь ты, парень! Сидел в землянке с автоматом, чтобы вернуться и на велосипеде покататься?
Борис сидел, опустив голову.
— Может, у твоего велосипеда золотые спицы?
— Ага, — кивнул он, — золотые.
Виктория не знала, что делать. Она все рассказала ему. Сказала, что умерла Минаева Надежда, оставив на его имя завещание. Напомнила о новом велосипеде.
«Зачем? Золотые спицы? Это бред! Может, он и правду настолько болен? Нет, не похоже, что он не в своем уме!
— У тебя что-то спрятано в велосипеде? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
По тому, как Борис отвел взгляд, Виктория поняла, что на этот раз попала в точку.
— Ладно, будь, по-твоему. Я попробую попросить твой велосипед, но не сегодня. Сегодня тебя еще ветром качает. Пойдем в палату. Тебе надо отлежаться, а то опять температура подскочит.
Проводив Бориса, она вернулась на берег и пошла в ту сторону, где раньше был мост. От моста остались торчащие из воды сваи. К одной из них была привязана цепью лодка, а из лодки торчали удилища.
«Интересно, кто там рыбачит, Малец или Корень? — Свистнула и подождала. Из лодки показалась голова Мальца и тут же скрылась обратно. — Значит, Корень остался хозяйничать. Это хорошо. Попробую с ним договориться».
То, что ей удастся выпросить велосипед, она не сомневалась. А вот то, что с больным Борисом удастся переплыть на бревне водоем…
«Переплыть-то, удастся, а потом? Машины может не оказаться на том месте, где оставила. Надо у Корня про ключи узнать и заодно спросить, не знает ли он, куда делся мой мобильник».
Ближе к столовой запахло съедобным. Она подумала, что пора бы покормить Бориса, да и самой поесть – силы тоже пригодятся.
— Гуляешь? — поинтересовался Корень. Он сидел в беседке и курил свою Приму.
— Гуляю. А ты все куришь? — Виктория села рядом с ним и напрямую спросила, — поможешь нам убежать, а?
От неожиданности Корень закашлялся, подавившись дымом.
— Я могу заплатить, — продолжила она, — у меня есть деньги.
Корень прокашлялся и засмеялся, ничего не отвечая.
— Не веришь?
— Почему ‒ не верю? Верю! Сурок же сюда только богатых и возит все лето!
— Это Борис-то богатый?
— Я про баб, а не про него!
— А Борис, как сюда попал?
— Да, шут его знает! Сурок привез его в начале лета вместе с его драндулетом. Пусть, говорит, поживет, а то ему жить негде, сирота, говорит. А ты его и, правда, не знаешь?
— Знаю, — призналась Виктория, — и знаю, что Борис ‒ не сирота. Только почему Суров привез его сюда ‒ не знаю.
— А Сурка — давно знаешь?
— Позавчера утром с познакомились. С ним и его сестрой.
— Нашла сестру! — усмехнулся Корень, — баба это его, а не сестра!
— Ну, допустим, ты меня этим не сильно удивил.
— На, закури, — предложил Корень.
— Наконец-то догадался, а то я твой подарок в палате на тумбочке оставила.