Сделав из ремня Бориса петлю Виктория подсунула ее под ножку кровати.
— Ясно, — сообразил Корень, — давай я!
Он подтащил кровать как можно ближе и, прикрыв за собой дверь, потянул за ремень. Кровать подвинулась почти вплотную к двери. Оставалась небольшая щель. Просунув руку, он вытащил ремень обратно.
Виктория закрыла дверь плотнее.
— Ну вот, теперь полный порядок. Малец подумает, что мы через окно вылезли.
— Все, двигайтесь за мной!
Корень быстро зашагал по росистой траве в сторону водоема. Беглецы, если так можно было назвать в этот момент прихрамывающего Бориса и Викторию, у которой головная боль так и не прошла, заторопились следом.
Виктория растерялась, оказавшись на другом берегу . «Прав был Корень, где я сейчас машину буду искать?»
— Борь, что будем делать дальше?
— Корень же сказал – надо идти в деревню.
— Да, пойдем лучше в деревню, — она разжала кулак и рассмотрела бумажку, которую ей сунул в руку Корень, — смотри-ка, — удивилась она, — сто рублей!
— Он же сказал, — на автобусе доедем до города.
— Да, конечно, только давай немного посидим.
Оттого, что ей так и не удалось толком поспать, головная боль вернулась вновь. Они отошли подальше от берега на край леса и, не сговариваясь, присели возле толстой березы.
Виктория положила голову на плечо Бориса.
— Можно так?
— Можно, — буркнул Борис.
— Я немножко посижу, хорошо?
Она задремала и проснулась от грозного лая.
— Что? Кто? — испуганно встрепенулась Виктория.
И было чего, вернее, кого испугаться: рядом с ними стоял пятнистый пес размером с теленка.
— Брысь, отсюда, ты, зверюга ужасный!
— Это, кто здесь прячется?
Она подняла голову и, закрываясь рукой от солнечных лучей, посмотрела на стоящую перед ней фигуру в белом одеянии.
На ум пришли детские стишки.
«Ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня!»
Вот, о чем была сказка, – забыла. Пока вспоминала, услышала голос Бориса.
— Мы заблудились, дяденька!
— Вижу, что заблудились, — ответил мужчина, которого Борис назвал дяденькой.
— Это – не дяденька, — поправила его Виктория, — это наш ангел- спаситель!
Мужчина присел возле них на корточки, и она смогла рассмотреть его получше: выбритая наголо загорелая голова, русые усы и такого же цвета борода, серые глаза. «Симпатяга, конечно, этот дяденька, но взгляд у него! Как будто просверлил насквозь! Короче, насчет ангела – это я загнула».
— Хорошо, буду вас спасать дальше! — мужчина протянул ей руку, помогая подняться.
— Как же вас зовут? — спросил он, задерживая руку Виктории в своей.
— Я — Вика, а это мой брат — Боря! А вас?
— Меня зовут отец Никодим, а это – мой друг Пятнаш!
«Ну, с псом – все ясно: Пятнаш, потому что пятнами, а вот кому ты отец?»
— Ну, для моего отца вы слишком молодой. По отчеству – как?
Усмехнувшись в бороду, тот ответил:
— Раз в отцы не подхожу, зови просто Никодимом Ивановичем.
— Что ж, Никодим Иванович, продолжайте нас спасать!
Сказка сразу отошла на второй план и, пожалев, что они с Борисом не успели добраться до деревни самостоятельно, Виктория пошла рядом с Никодимом. Борис, прихрамывая, пошел следом, держась за ошейник Пятнаша.
— Какой у тебя брат смелый, — заметил Никодим, — если бы Пятнаш все время при мне не был, то я решил бы, что они давно знакомы.
— Болеет Боря, вот и страх всякий потерял. А вы недалеко живете?
— Близко живем, но пешком не пойдем.
— Может быть, нас в город отвезете? — У нас сто рублей с собой есть, мы заплатим!
— Вообще-то тороплюсь я, да и не на машине.
Разговаривая, они вышли к дороге, заросшей травой, и Виктория увидела телегу с ворохом сена.
— Тогда хоть в деревню подвезите!
— В деревню – пожалуйста. Виктория помогла забраться Борису на телегу и заставила его прилечь.
— Какое сено душистое, да, Борь?
— Это тебе не синтетика, а натурпродукт, — ответил Никодим, берясь за вожжи и понукая лошадь.
Телега с пассажирами стронулась с места, а Никодим пошел рядом, продолжая задавать вопросы.
— И долго вы по лесу плутали?
— Со вчерашнего утра, — отозвалась Виктория, — да еще в болото забрели, — торопливо добавила она, заметив, каким взглядом посмотрел тот на ее кроссовки.
— А брат твой отчего хромает? Ногу, что ли, подвернул?
— Я с рождения хромый, — пояснил Борис, услышав его вопрос.
— Да, грехи наши тяжкие, — перекрестился Никодим, — так вы, поди, голодные?
— Последний бутерброд вечером доели, — соврала Виктория.
— Ага, пополам разделили, — подтвердил Борис.