Таисия поджала губы.
— Пошли, покажу, где что лежит!
Вымывшись, Виктория постирала белье, футболку и надела мокрыми. Отмыла от грязи кроссовки. «Посижу на солнце — все и высохнет. Как бы вот только штаны постирать? Да, и на Борисе тоже все грязное!»
Подумав о Борисе, она вспомнила, что он спрятал что-то, извлеченное из велосипеда. И если кто-то начнет Борису помогать мыться, то может обнаружить то, что он спрятал. С намерением предупредить его, прошла в дальнюю комнату, где остался Борис.
Он так и сидел, привалившись спиной к стене. Виктория потеребила его за плечо.
— Борь, тебе помыться нужно!
Он, не отвечая, отвернулся.
— Борь, давай сюда то, что ты прячешь, а то кто-нибудь чужой найдет. Слышишь, что ли?
— Выйди, — попросил он.
— Только быстрее, а то кто-то уже идет сюда, — предупредила Виктория, выходя в соседнюю комнату.
Вошедший мужчина вежливо поздоровался и назвался братом Степаном. Объяснил, что сестра Таисия прислала его помочь брату Борису.
Виктория посторонилась, пропуская его в комнатенку, и стала у порога, наблюдая.
— Вставай, брат, после баньки сразу полегчает.
Поднимаясь с кровати, Борис показал глазами на подушку. В ответ Виктория кивнула головой. Поправляя постель, сунула руку под подушку и вытащила что-то завернутое в грязный носовой платок и завязанное узлом.
В это время из другой комнаты ее окликнула Таисия.
— Ты где? Халат возьми, переоденься. Не в мокром же тебе ходить!
Виктория, искренне поблагодарив ее, попросила найти что-нибудь и для Бориса.
— И, если есть фен, принеси, пожалуйста!
Для Бориса нашлись такие же светлые штаны и рубашка, а вот фена у сестры Таисии не оказалось. Переодевшись в халат, Виктория переложила узелок в карман. Не смотря на непроходящую головную боль, ей не терпелось посмотреть, что же все-таки так тщательно прятал от всех ее названный брат. Улучив момент, когда Таисия вышла, подошла к окну, чтобы никто не смог застать ее врасплох. «И совсем мне не совестно, — приговаривала она, пытаясь развязать затянутый на совесть узел. — Нужно же мне узнать, в конце концов, из-за чего я влипла и куда!» Наконец узел поддался. Внутри оказался кусочек целлофана, оторванный от пакета, а в нем пара старинных золотых колец, украшенных камнями, что ее не сильно-то и удивило. Виктория развернула целлофан дальше и … Сглотнув от волнения, провела рукой по шее.
Позже, рассказывая об этом моменте подруге Светке, она скажет, что терять дар речи уже начало входить в ее привычку. А в настоящий момент не могла отвести взгляд от старинной работы сережек. Эти сережки составляли полный комплект с ее медальоном! С тем самым медальоном, который достался ей по наследству, и о котором Станислав сказал, что он ей больше не принесет неприятностей!
Увидев в окно, что возвращается Степан вместе с Борисом, Виктория завернула все обратно, даже не стараясь придать свертку первоначальный вид. Степан завел Бориса, замотанного в простынь, помог ему одеться и ушел.
Таисия все время крутилась в доме, и Виктория никак не могла найти подходящий момент для разговора с Борисом. К ее головной боли прибавилось куча вопросов. Чем занимается Таисия, она уже догадалась и сама. А вот чем занимается Никодим? Кому он – отец? Но спрашивать пока она никого, ни о чем не собиралась, предполагая, что никто не скажет правды.
«Главное, чтобы сказал правду Борис, — подумала она, — откуда у него эти кольца, сережки?»
Таисия наконец-то вышла, и Виктория решительно направилась к раскладушке. Увы! Борис спал. Разбудить его она не смогла, хоть и трясла его за плечо изо всех сил. После такой тряски ей самой стало плохо. Прилегла на кровать и задремала.
— Где ваши болящие? — услышала она сквозь сон тонкий старческий голосок.
Потом почувствовала, как прохладная рука коснулась ее лба и решила глаза не открывать. Она не видела, как маленького роста старушка достала из кармана гребень. Почувствовала только, как ее гладят по голове и расчесывают волосы. Головная боль начала проходить. Виктория уснула.
— Ну, что? — спросил Никодим выходящую из комнаты, приглашенную им, знахарку.
— Все, как договорились, — ответила та, — а для брата Бориса вот эту травку, — протянула она газетный кулечек, — заваришь. Настоится пару часов, да и поить можно. Опосля и поспрашиваешь сам, что тебе надобно.
— Непременно поспрашиваю.
Проводив знахарку до калитки, Никодим вернулся в дом. Сел за стол, поймал проходившую мимо него Таисию за подол платья и усадил ее к себе на колени.