Борис ответил, что ему уже лучше. После этого она легла спать. Утром Таисия снова проводила ее в дом напротив. Там, убедившись, что дети еще не проснулись, Виктория начала варить манную кашу. После завтрака помыла посуду и вышла с детьми во двор. Машутка со своей куклой расположилась на лавочке, а Мишка елозил животом по куче песка – строил гараж для своего грузовика.
Виктория терпеливо принимала участие в детских играх. То пеленала куклу, которая бесконечно плакала тонким голоском, то с лопаткой в руке работала «экскаватором», прокладывая дорогу грузовику.
— Дыр-р-р, — продвигал Мишка синюю, пластмассовую машину по вязкому песку, — у-у, колесико слетело!
— Ничего, — включилась Виктория в игру, — вытаскивай своего водителя, пусть ремонтирует.
Мишка извлек из кабины…
— Ну-ка, покажи, кто там у тебя?
— А вот и не покажу! — Мишка спрятал руку за спину, а второй зачерпнул горсть песка, неожиданно обсыпал ей голову и убежал, испугавшись наказания.
— Миша! — строго позвала Виктория, собираясь поругать мальчика. Стащив с головы косынку, попыталась стряхнуть песок. Хотела снять заколку, но только больно запутала волосы, — все, Мишутка, мир, иди сюда!
— Мир? — Мишка боязливо выглянул из-за дерева, потом подошел к ней, — давай помогу, теть, нагнись, — попросил он, — а то я не достаю!
Виктория присела на корточки. Мишка, надавив на пружинку, быстро снял заколку.
— Вот молодец, — похвалила она, отряхивая песок. Потом с недоумением посмотрела на него, на маленькую девочку с куклой в руках. Обвела взглядом дворик.
«Елки зеленые! Кто эти дети? Где я?»
Видимо слишком странным было выражение ее лица. Машутка заплакала, а Мишка протянул перед собой руку, с зажатой в кулаке игрушкой, которую достал с кабины своего грузовика. И со словами:
— На, теть, мне не надо! — он разжал кулак.
Не веря глазам своим, Виктория взяла с его ладони маленького плюшевого медвежонка с обгоревшей шерсткой. Ошибки быть не могло.
— Откуда у тебя этот мишка? — стараясь оставаться спокойной, спросила она.
— Папка с работы принес.
— Ладно, иди, играй.
Вертя в руке заколку, она прикрыла глаза и как будто снова услышала тонкий, журчащий, как ручеек, голос. Ощутила прикосновение прохладных рук. «Вот так финты! — вылечила голову на свою же голову!»
В другое время Виктория посмеялась бы над таким оборотом и речи и событий, но сейчас ей было не до смеха.
Голос Мащутки вернул ее к действительности.
— Дай мне!
— Нет, малышка, не нужна тебе эта штука, — Виктория убрала заколку в карман, — и мне — тоже не нужна! Пойдем, детка, в тенек, на лавочку!
Заняв девочку игрой, она спросила ее брата:
— Миш, а где твой папа работает?
— В мастерской, — прозвучал ответ.
— А мастерская – в городе?
— Не-а, здесь!
«Так, уже теплее! Остается только наведаться в мастерскую».
— Хочешь, сходим к нему? Мы с мамкой ходили!
Предложил Мишка и к своей радости услышал:
— Конечно, и мы это сделаем прямо сейчас, — Виктория решительно поднялась с лавочки, — идемте, дети!
«Вид у меня, конечно, не очень: халат, кроссовки. Елки зеленые, ключи! — она резко нагнулась к ногам, ощупала шнурки, но ключей не обнаружила. — Где они? Я же их в бане, на окошке оставила, когда кроссовки мыла! Нужно немедленно забрать! Стоп, дорогая! А что твоя почти новенькая машина делает в мастерской?»
Напрашивался до слез обидный вариант ответа.
— Теть Вер, пошли к папке, а? — подергал ее за полу халата Мишка, ты же сказала, что пойдем!
— Сейчас соберемся и пойдем. Присмотри пока за сестричкой.
Виктория уже поняла, что заколка в волосах и ее странная амнезия — звенья одной цепочки. Поняла она и то, что затеял все это Никодим. «Но ради чего? Ради моей машины? Вряд ли. Что-то здесь другое. Что-то связанное с господином Суровым. А причем здесь Борис? А если все эта каша заварилась из-за него? Из-за тех колец, — она вдруг вспомнила о свертке и полезла в карман халата, — на месте! Я же хотела разузнать у Бориса – откуда все это у него! Елки, как много, оказывается, я успела забыть за эти два дня! А может не за два?»
Испугавшись, что времени могло пройти и больше, она посмотрела на календарь.
«Фу, и правда прошло всего два дня. Да, не «всего», а «уже»! — в панике она заметалась по комнате, пытаясь отыскать другую заколку для волос. — Где-то же я видела целую кучу всяких резинок, бантиков… Ага, вот они!»
Искомая куча оказалась в ящичке трюмо. Выбрав заколку похожую по форме на ту, которую оставила в ее волосах старушка, она подколола волосы и повязала сверху косынку. «Буду изображать приезжую дурочку, потерявшую память! Теперь – в баню, за ключами!»