— Я же тебе сказала, что поблизости поищу.
Оставив Бориса возле березы, Виктория выбрала направление. Сначала все шло нормально. Потом стали попадаться заросшие травой лужицы. Помня наставление Бориса, она начала тыкать шестом перед собой. Шест все время упирался в твердый грунт. Ей подумалось, что все это ерунда, что все будет нормально. «Вот ткну еще разок, — она с силой надавила на шест. Шест как по маслу ушел куда-то вглубь, и Виктория едва смогла удержаться на ногах, — елки зеленые! Вот тебе и ерунда!»
Присев на корточки, отдышалась, и до нее дошло, чем могло это закончиться. «Нет, нужно возвращаться за подмогой. Позвонить в милицию, все рассказать. А то сгину здесь, тогда уж точно ни меня не найдут ни Шуру Тишкову. Ну что я могу еще сделать? Только покричать».
Сложив рупором ладони, она прокричала в туман:
— Шура-а! Александра-а!
Прислушалась. Но туман поглотил звук, не вернув даже эхо.
«Бесполезно. Нужно возвращаться».
Повернув обратно, уже не ленилась и проверяла почву перед каждым своим шагом. По ее предположениям, она должна была уже вернуться на то место, где остался Борис. Но местность незаметно изменилось. Деревья стали попадаться реже, а под ногами хлюпало вес сильнее.
«Неужели я заблудилась? Отошла-то всего на несколько метров!»
— Бори-ис! Бори-ис! — отчаянно закричала, в надежде, что Борис рядом и услышит ее. — Шура-а! Шура-а! — повторила она свою попытку.
Не услышав ответа, присела на кочку и готова была заплакать от отчаяния.
«Успокойся! — приказала сама себе, — успокойся, отдохни, и все будет хорошо!»
Виктория достала мобильник и решила, что отдохнет десять минут и будет выбираться из этого болота. «А сейчас я буду просто сидеть и ни о чем не думать». Повертев мобильник, посидела минуты три и решила позвонить Максиму. И вот к ее радости после гудков услышала его голос.
— Виктория, извини, я занят, перезвони минут через пять!
У нее не было сил даже ругнуться. Вздохнув, убрала мобильник в карман, обхватила колени руками, положила на них голову и закрыла глаза.
«Что же делать? Продолжать поиски? Но в какую сторону идти? А это еще что?»
До ее слуха донесся звук. Нет, этот звук не был голосом человека. Но производить его мог только человек. Как будто кто-то стучал по стеклу металлическим предметом, соблюдая паузы. Расстояние до источника звука определить было невозможно. Из-за тумана видимость была метров десять – не больше. Подхватив шест, Виктория немного прошла в направлении, откуда слышался звук, и остановилась. Дальше идти было некуда — перед ней была вода. Виднелся, правда, какой-то островок, но ступить в воду было выше ее сил. А звук доносился именно оттуда.
— Эй, кто там? Отзовись!
Вместо стука до нее донесся стон. Всмотревшись в туман, разглядела очертание фигуры человека.
— Тишкова! Шура! Александра! Это ты? — прокричала Виктория, перебрав все имена.
Если бы Виктория находилась рядом, то, конечно, она бы видела, как Александра в ответ кивнула головой.
Кивнула головой, и у нее снова все поплыло перед глазами. На этот раз — от голода. По ее подсчетам, она не ела уже три дня. Три дня, как, проснувшись утром, сначала даже не могла вспомнить, как попала в это место.
…Три дня назад Александра проснулась, и не могла сообразить, где она находится. Поднялась с шаткой кровати, качаясь, вышла за дверь. Кружилась голова, и все плыло перед глазами: ярко-зеленая лужайка, плетень с насаженными кринками, синее небо. Во рту все пересохло, и невыносимо хотелось пить. Ни колонки, ни колодца рядом не было. Обошла вокруг покосившейся избы в поисках воды и вернулась обратно. Воды Александра не нашла. Зато на столе стояла откупоренная бутылка вина. Приложилась прямо к горлышку, утолила жажду и повалилась на кровать ‒ спать дальше. А потом снова наступило мучительное похмелье. С трудом припоминались события последних дней. А вот тех далеких, оставшихся в прошлом, наоборот, очень отчетливо. Неожиданная встреча с тем, кого уже не ожидала увидеть живым. А он пришел и начал спрашивать о Борисе. И так ей стало страшно!
Еще сильнее кружилась голова и мучила жажда. Пришлось встать и выйти за дверь. Воды нигде не было. Вода была только там, откуда доносилось кваканье лягушек. Только потом поняла, что вокруг ‒ болото. Поняла и испугалась. Она вспомнила, что привел ее сюда тот самый человек из далекого прошлого. Привел и бросил посреди болота умирать.
Выплакавшись, Александра решила, что нужно добраться до воды. Кринки оказались битыми. Вернулась в избушку в поисках ведра или какой-нибудь посуды, но кроме пустой бутылки ничего не нашла. Стала искать веревку. Не нашла. Оторвала кромку от тряпки, которой была застелена кровать и обвязала горлышко бутылки. От избушки до воды Александра насчитала десять шагов. Оставалось забросить бутылку подальше, туда, где вода была почище, и зачерпнуть. Вдоволь напившись мутной, теплой воды, перевела дух. Теперь, когда не мучила больше жажда, она почувствовала острый голод и вернулась в избушку. Поиски съестных запасов результата не дали. Не было даже завалявшейся хлебной корки. Зато в траве было полно щавеля, а возле кромки воды Александра надергала явора, поранив руки об острые края листьев. Очистив корень от грязи, сняв верхний слой, она принялась жевать сочную, розовую середину. Вкус явора напомнил о далеком послевоенном сиротском детстве.