— Ну что я делаю сейчас в этом лесу? — Суров не заметил, как начал говорить вслух.
— Что ты там бормочешь? Говори громче!
— Что я могу сказать? Я не лесник, откуда мне знать, куда они делись! И вообще, я в твои дела лезть не хочу, — осмелившись, заявил Суров и тут же осекся под тяжелым взглядом Никодима.
— Говоришь, не хочешь в мои дела лезть? Так, ты в них уже залез по самое некуда! И, если уж дележка пошла на твои дела и мои, так вспомни, кто пацана держал на острове? Кто деваху по голове шарахнул и на тот же остров притащил?
Суров поморщился, жалея, что о многом рассказал Никодиму, рассчитывая на его помощь.
— Я извинился перед ней, и мы расстались нормально, без обиды. А ты человека на болоте умирать бросил!
— Человека, говоришь? Какой она человек? И кому она нужна?
Суров подумал, что мать Бориса не иначе, как знает что-то про Никодима, раз он ее в болото завел. От такой мысли Сурову вдруг стало страшно.
— Может они на твоем острове спрятались, а, Вольдемар? — с издевкой поинтересовался Никодим.
— Мы же узнавали, ‒ нет их там, — стараясь быть спокойным, ответил Суров.
— Так это было когда? Это было еще до того, как мы с тобой сокровища в подвале искали.
Никодим явно насмехался над своим сотоварищем. Он догадался о его опасениях и о желании скрыться от него, Никодима подальше. Но слишком много было поставлено на карту. Из всех троих его интересовала именно та, которую он даже за человека не считал. Впрочем, за человека он считал только себя.
— Короче, приятель, хочешь ты этого или нет, а найти эту троицу нужно позарез, — подтверждая свои слова жестом, Никодим черканул ладонью по горлу. — Поэтому, сейчас мы пошарим на острове.
Малец, выбежавший на свист, увидев на берегу Никодима, тут же помчался за Корнем.
— Будь другом, сплавай, только сюда их не перевози! — взмолился он.
— Как будто от меня что-то зависит, — пробурчал Корень, прыгая в моторку.
Разговаривая с Суровым, Корень старался не смотреть на Никодима.
— Говоришь, не было их здесь. Это точно? — спросил Никодим с угрозой в голосе.
— С тех пор, как сбежали прошлый раз, — не было! Зуб даю!
— Нужен нам твой зуб, — выругался Суров, — возвращайся и сидите там тихо, а не то…
Корень завел мотор, и его звук заглушил окончание фразы.
— Вот видишь, никого здесь не было. Да и какого черта они сюда полезут?
— Так, прочешем еще раз вокруг, — Никодим прикинул в какую сторону идти и первый зашагал в сторону оврага.
Если бы Виктория не забыла свой жилет на ветке, то, может быть, им удалось бы остаться незамеченными.
— Тише, — Никодим остановился и сделал знак Сурову, — мы здесь уже были, но той тряпки на дереве не было!
— Какой тряпки?
— Вон, смотри – на суку, что висит?
— И трава примята. Они здесь, совсем близко!
— Идут, — испуганно прошептал Борис, оглядываясь на Викторию
— Сядь пониже, — приказала она, — да убери свой шмайсер, а то еще попадешь в кого-нибудь нечаянно!
Борис послушно присел, но автомат из рук не выпустил. Немецкий автомат был не заряжен, но выглядел устрашающе.
Теперь преследователей было не только слышно, но и видно. Суров с Никодимом стояли возле дерева, на ветке которого покачивался на ветру жилет из синей джинсовой ткани.
Никодим оглядел поляну.
— Вон они, в той яме сидят, под деревом! Щас мы их пугнем! Подержи— ка!
Сунув в руки растерявшемуся Сурову ружье, он, задрав свою белую рубаху, вытащил из чехла, прикрепленного на ремне, нож и метнул, целясь в ствол сосны, росшей рядом с землянкой. Воткнувшись в древесину, нож завибрировал, издавая звук.
— Выходите, голубчики, кончилась игра в жмурки, а не то будете вы жмуриками! — крикнул Никодим и засмеялся своему каламбуру.
Виктория посмотрела на Бориса.
— Не дрейфь, братик, продержимся, — прошептала она и бесшумно задвинула затвор, загоняя патрон. — Пора, Бориска, винтовку пристрелять!
Целясь в сучок намного выше ветки, на которой висел жилет, она выстрелила в тот момент, когда Суров протянул руку, чтобы его снять. Прогремевший выстрел для преследователей был полной неожиданностью. Впрочем, и для Виктории тоже. Она до последнего боялась, что патроны отсырели. Все-таки столько лет прошло со времен войны.
— Одна, но кучно легла, — засмеялась она радостно, вдохнув такой знакомый сладковатый запах пороховой гари и быстро, уже не боясь, что ее услышат, клацнула затвором.