— Никакой он не Никодим, — запричитала Александра, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону, — это Колька Супрун, муж мой незаконный!
Теперь для Виктории все стало на свои места. «Борис уронил фотографию в бараке. Фотографию нашел Суров и, в свою очередь, показал ее Никодиму. Тот сразу узнал себя, молодого. И, конечно, догадался, кто такой Борис и кто его мать. Деревню, где она живет, я сама Сурову назвала. Вот Никодим и поехал сразу в Вавиловку. А дом Тишковых ему кто угодно мог показать».
— Он сначала, ну, когда мы вместе жить начали, хорошим был. — Продолжала причитать Александра, — когда узнал, что ребенок будет…
— Все, — прервала ее Дина Сергеевна, слегка встряхнув за плечи, — попей водички, успокойся, а потом дальше расскажешь.
Александра взяла, наконец, стакан с водой, выпила залпом и вернула Борису пустым. Вздохнула, проговорив:
— Спасибо, я успокоилась уже. Так вот, когда он узнал, что ребенок будет, злым стал и приказал, чтобы я от ребенка избавилась. Я пошла, да поздно было. Вот он и пригрозил ребеночка прибить. Так и сказал, что как только рожу – сразу прибьет. И в роддом меня не пустил. А я родила, когда его дома не было. Родила Бореньку, в тряпочку замотала и бежать. Он нас через год нашел. Нашел и давай прощения просить. Я глупая была, поверила, уехала с ним. Ехали на поезде, три дня. Сошли на станции, среди леса. Потом в какую-то деревню он меня привел. Я даже названия не знаю. Думала, что мы в этой деревне жить будем. А оказалось, что нет. Рядом озеро было, а посреди озера – островок. Вот на этот островок он нас и определил на житье. Да еще постращал, что посреди озера – омут бездонный. Это я рассказываю, чтобы понятно было, что к чему. Полгода так прожили. Я дома сидела, варила из того, что он приносил, да вон его, — Александра кивнула на Бориса, — нянчила. А подлюка этот каждый день на лодке уплывал. Однажды я решилась за ним следом вплавь. Плаваю я хорошо, — пояснила она. — Дурочка я была тогда – думала, что у него другая завелась. А он народ собирал и все молились. Так я подслушала, что они жертву собираются приносить. Ну, жертва всякая бывает. Я подумала, что скотину какую забьют. А когда поняла, кого в жертву готовят, уже поздно было. Сначала он меня связал и оставил в сараюшке. Только ловкая я была, к косе прислонилась, да веревку перерезала. Побежала следом, а он уже в лодке, и Боренька плачет! Я вплавь, за лодкой. Плавала хорошо, — опять пояснила она, — ой, да я уже это говорила, — он и не заметил, как я поднырнула. Только лодка перевернулась, и Боренька в воду упал. Я его подловила в воде и в лодку бросила. Вот когда схватила, видно ножку и повредила.
Александра заплакала.
— Это я виноватая, что хромаешь ты, сынок, прости меня…
Виктория погладила ее по плечу.
— Что ж ты плачешь? Ты же в тот момент спасала его!
Вытерев рукавом слезы, Александра продолжила свой рассказ:
— Он-то плавал не очень хорошо. Да все равно меня притопить хотел. Стали мы с ним бороться в воде. Я и смогла его перехитрить. Притворилась, что ослабла, дышать перестала, а когда отпустил меня, я вроде как на дно пошла. А потом его за ноги ухватила! Он сам воды нахлебался, и под воду ушел! Я на лодке до берега доплыла, Бореньку схватила, да и побежала в деревню ‒ людей звать. Только не нашли его. Я тогда подумала, что его в омут затянуло. А он живой оказался! Все-таки он, падлюка, меня перехитрил. Только я этого не знала до тех пор, пока он не заявился. Ну, когда Бориска пропал. Это после того было, как ты мне полтинник дала, — Александра посмотрела в сторону Виктории. — Заявился, фотку свою показал, ну ту, рваную. Я сразу догадалась, что раз фотка у него, то и знает он точно, где Бориска. За шкирки взял меня и тихо так сказал: «помнишь, что я обещал с твоим ребеночком сделать?» Я и пошла с ним, чтобы Бориску спасти. А он меня на болоте бросил. Если бы не ты…, — Александра посмотрела на Викторию и снова заплакала. На этот раз – навзрыд, — не верьте ему, не утоп он, живой он, гад, живой! А мне все жизнь снился по ночам – синий такой и весь в водорослях!
— Мам, ну что ты, успокойся, — Борис погладил ее по плечу.
— Вот, выпей, — Дина Сергеевна поднесла ей рюмочку с темной жидкостью.
— Да, не хочу я, убери, — оттолкнула ее руку Александра, — допилась уже!
— Это же настойка пустырника, пей!
«Да, история еще ‒ та, — подумала Виктория, — одни кошмарные сны чего стоят!»
— Ну, когда это было? Успокойтесь, теперь уже наверняка его в живых нет. — Максим обвел взглядом присутствующих, как бы ожидая подтверждения. — Ребята своими глазами видели, как Никодим, или как там его, Николай, в трясине сгинул!