Дверь
По мотивам реального случая.
Где чувства долга и людского глаза нет, там всё возможно.
Японская пословица.
Коррупция – это предательство. Тебе доверили власть – ты предал это доверие.
«Стою. Уже не первый раз стою перед этой дверью. Закрыто. Хотя сейчас только полвторого, – закрыто», – думал про себя пожилой мужчина, да уже можно сказать старик: за плечами – пятый десяток, двое внуков, седина на висках.
Всё началось прошлым летом. Мужчина решил навести порядок в своём гараже. Одному тяжело – благо, у внука каникулы и не шатается где попало. Выкатили машину, чтоб не мешала: гараж-то небольшой. Обычный, жаркий летний день, солнце клонилось к закату, на улице становилось всё больше детворы. И вот, один малчёнка, бегая, вернее: носясь без оглядки и убегая от товарища, втемяшился в левый борт авто. Стукнувшись, мальчик от неожиданности осел на асфальт и… разрыдался. Остановился в недоумении рядом товарищ, подошёл внук, выглянул из гаража мужчина. Невесть откуда подлетела женщина:
– Чья это машина!?
– Женщина, что вы беспокоитесь? С ребёнком же всё в порядке.
– В порядке!?.. Да как вы можете говорить, что с ним всё в порядке, когда он под машину попал!
– Хех, да вы, верно, шутите…
– Что!? Я!? Шучу? Да как Вы смете?!.. – задыхалась от возмущения женщина.
– Да машине же вот – стоит…
– Конечно, стоит! Сбить ребёнка и не остановиться – это вообще!… Как!? Совсем… Предел бесчеловечности, вот! Это вообще как!?...
– Да как сбили-то? Машина просто стояла. Мы её поставили… – попытался вмешаться внук.
– Поставили прямо посреди двора, чтоб пройти нельзя было. Чтоб дети играть не могли. Ну вы вообще… Совсем… Готовьтесь! Я вам покажу!… Где машины свои ставить.
– И где же? – спросил с добродушной улыбкой мужчина, всё ещё не веря в происходящее.
– Ах Вы мне ещё и дерзите! Ну Вы уже совсем… Я на Вас в суд подам! За оскорбления и за тяжкие телесные...
Мужчина стоял, оторопев, и не понимал: чем вызвана такая истерика, такой шторм? Не понимал и его внук. Женщина схватила своего ребёнка за руку и решительно зашагала прочь.
Как оказалось, она была владелицей популярного салона красоты и имела весьма сумасбродный характер; при этом души в своём сыночке не чаяла. Через несколько дней действительно – явился судебный пристав с повесткой: мужчине предписывалось появиться на слушании дела через неделю. Мужик обошёл соседей, кого приметил тогда во дворе, попросил быть свидетелями. Но в час суда слово взяла потерпевшая, в красках описала несущуюся машину, свой испуг за ребёнка и полученные им травмы. В довершение всего предоставила медицинскую справку о том, что её сын теперь навсегда останется инвалидом. После столь вдохновлённой речи мужчину особо не слушали. Судья пропустил мимо ушей речи свидетелей и удалился для принятия решения. А женщина не скрывала своего ликования. То, что приговор будет в её пользу – «сомнений и быть не может», – было написано у неё на лице. Судья постановил: три года лишения свободы. При этом, после заседания, он прозрачно намекнул, что за определённую сумму может дать условный срок.
Мужчина подал апелляцию, – тот же приговор. Пошёл к прокурору – тот выслушал, обещал разобраться, назначил время: когда прийти в следующий раз. Следующего раза не было. И последующего. Пожилой мужчина, да можно сказать старик, приходил уже в шестой раз по указаниям секретарши. Закрыто. Для него, простого шахтёра, эта дверь остаётся закрытой. Так он и стоит, на пороге XXII века. А ведь уже зима. Кутаясь в старую шубёнку, он едва переставлял ноги, – нет, не от усталости и мороза, – от бессилия и одиночества. Его не торопили, не спешили забирать. Почему он, спускаясь в шахту, мог «свернуть горы»: добыть тысячи тонн породы, насыпать высокие терриконы, а здесь, – дверь в кабинет?…
Бредя домой, мужчина присел на лавочку у подъезда. Мимо прошла баба Маня, сочувственно глянула в его сторону. Тётя Софа с мужем, возвращаясь с рынка, присела рядом.
– Ну, как дела, Василич? – спросила она.
– Придётся продать гараж. Машину сможем оставить – мы с моей Шурой сможем… – голос у мужчины надломился, осёкся. В нём послышались слёзы. Слёзы, которые, как он считал, нельзя было показывать никому. Даже жене. Даже спустя полгода борьбы и войны. Ведь было уже всем известно, что владелица салона подкупила судью, чтобы «примерно наказать хама и безрукого водителя».
– Да ты не переживай, Василич, переживём, – тепло говорит тётя Софа, – вот скоро у Стёпы моего день рождение. Приходите к нам! И сегодня вечером приходите. Наши двери для вас всегда открыты. Посидим, поговорим, чаю попьем.
Степан, Софьин муж, молча стоял рядом и с пониманием смотрел на соседа по этажу.