Группа людей миновала её не замечая. Собаки пробежали мимо не принюхавшись и не остановившись, будто никого и не было на пути. Зверь с козлиными рогами жалобно взвизгнул.
Кровь забилась в висках. Раду охватил гнев. Она зажмурилась и дала волю силе, захлестывающей ее. По земле прокатилась волна, повалив охотников на землю. Собаки прижали уши и сникли. Зверь же встрепенулся и ринулся в бой. Он прорвал кольцо окружения, больно ранив кого-то и скрылся в лесу.
С досады один из всадников достал хлыст и стал бить им все, что попадалось под руку. Он был отвратителен в своем гневе, жалок и мерзок. Но других это заботило мало – неудача была лишь новым поводом выпить.
На землю бросили тушки убитых зверьков. Размером с зайца, штук сорок. Мертвые глаза остекленело блестели. От них веяло холодом и тоской. Раду передёрнуло. Во рту стало горько.
Люди громко разговаривали и суетились, разжигая костер. Рада брела по их лагерю молчаливым призраком, бледной тенью. Без мысли и без цели. Ноги едва её слушались. Какой-то парнишка присел на корточки перед ней и поднял с земли ветку, на которую она чуть было не наступила. Двое других перекидывались шишками из-за кустов. Снаряды пролетали так близко, что чудом не угодили в девушку. От чего-то её присутствие не беспокоило ровным счётом НИКОГО. А может быть и не было присутствия-то?! Рада открыла рот, чтобы закричать, но из него вырвался лишь хрип.
В воздухе снова просвистела стрела. Лучники забавлялись, целясь в дерево. Бежать! Из этого кошмарного сна. Подальше. От этих ужасных чудищ. Не видеть больше их сытых глумящихся рыл. Бежать. Как раненный зверь, вырываясь из ада. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Ноги сами несли ее сквозь бурелом и ветки, заросли колючего кустарника и валуны. Подальше. Прочь.
В большой каменной чаше трепетало беспокойное пламя. «Что-то грядёт». Оно поднималось, делилось надвое и шептало. «Кто-то с тропы сойдёт». Искры разлетались как светлячки. «Гостья уже в пути». Птицы притихли, ветер сник. «Дорогу ей освети…»
Хруст веток и треск зацепившейся за кусты одежды. Руки исцарапаны в кровь. Ноги подвернулись на кочковатой земле, и тело чуть ли не кубарем полетело вперед, в траву и мокрые листья, на поляну, освещенную пламенем. Окруженную чашами с причудливым пёстрым узором, усеянную самоцветами.
Женщина, сидевшая в кругу камней, была также спокойна, как и до прихода незнакомки. Ее темные глаза внимательно наблюдали за девушкой, появившейся из чащи. «Она другая», - шептало пламя. «Она чужая», - гудел лес. «Она не знает…», - повторяла земля. Эти голоса были слышны лишь той, что так пристально смотрела на Раду сквозь языки дрожащего пламени.
Странное чувство. Теперь Рада была готова поспорить, что её видят. Только вот радоваться этому или плакать - было неясно. Женщина в длинных одеждах с резкими чертами лица смотрела на неё не моргая. Вероятно, стоило что-то сказать, но слова прочно засели в горле, так и остались непроизнесенными.
По лесу поплыл туман. Белый, густой как сметана… Запах сырости, мха и грибов. Тишина. Алых ягод вкус горький, похожий на клюкву... Мышь скользнула в траве у самой ноги. Рада дернулась, но не смогла пошевелиться. Обувь будто вросла в землю, руки раскинулись ветвями, ягоды повисли на волосах… Она слышала всего в паре шагов от себя нервное сопение крупного зверя. Голова вепря с острыми рогами козла что-то вынюхивала в листве. Еще мгновение и он найдет ее, несмотря на нынешний облик, а тогда… Перед глазами полыхнуло пламя. Женщина с резкими чертами лица теперь сама была ОГНЕМ… Она теснила зверя прочь в лес. Он пятился и пыхтел отступая. Их противостояние длилось вечность. А потом всё залил СВЕТ. Было ярко и горячо. Рада не чувствовала больше своего тела. Она падала в белую пустоту пока кто-то не протянул руку и сказал «Держись!»…
Она очнулась на траве под кустами. Рядом сидела женщина с темными глазами и поила её чем-то белым из чаши с причудливым пёстрым узором.
- Ягоды гобхе не для простых смертных, - говорила она, - тебе повезло остаться среди живых. – Жидкость в чаше здорово прочищала мысли, но вкус оставлял желать лучшего.
- От ночного плясуна так не спрячешься, – продолжала женщина, - Все равно учует…
- Плясун? – удивилось Рада, - Тот зверь?
Незнакомка кивнула.
- Язвецы в гон ночами по лесам бродят. Кружатся в танце, пару себе выбирают. От того и зовутся плясунами. Гобхе они едят, чего прочим делать не стоит.