В отчаянии она топнула ногой о землю, и ступня по щиколотку увязла в чем-то клейком, бурлящем, ЖИВОМ. Изголодавшееся за вечность НЕЧТО с жадностью накинулось на ее плоть. Женщина взвыла от боли.
- Divá5 postačí! – С жаром выкрикнула она, вспоминая детские сказки о болотной деве, услышанные, казалось, века назад [5 - divá žena дух в чешской мифологии]. Слова в голове болтались разрозненными клочками, отказываясь соединяться в строки, не имея волшебной силы. Ногу затянуло уже по икру.
- Zachránit! – лицо женщины вытянулось от боли.
Руки, парящие над головой, соединили светящиеся пальцы в молитвенном жесте и исчезли, рассыпавшись на мелкие искры. Вся земля вокруг ожила, забурлила, зачавкала. Зеленоватая жижа с маслянистыми разводами, смешанная с грязью и кровью, как оскверненные воды источника, когда кинжал вонзился в Раду. Женщина плыла в них, не видя конца и края.
Покачиваясь на волнах вдалеке показался предмет, потом еще один, и ещё... Чаши кружились в бурлящих водах, приближаясь и отдаляясь. Весь горизонт вскоре заполнился ими. На каждой изображался жертвенный зверь. «Пей»: звенели и гудели предметы. Женщина отталкивала их в ярости и тонула. Не в силах больше справляться с потоком она ушла в него с головой порядком наглотавшись. Под толщей воды обнаружился свет. Собирая остатки воли, она направилась к порталу.
Казалось, тело иссушается, дрябнет и обессиливает, что-то глотками высасывало из неё жизнь. Каждое движение давалось с трудом. Последним рывком она пересекла черту и оказалась за гранью, на поверхности нового мира. Стоя на коленях пред грязной лужей (до таких размеров сжался портал), женщина увидела в отражении сморщенное старческое лицо. Бледно-голубые глаза, что некогда горели как угольки, подслеповато щурились. Кожа на руках потрескалась и облезла. Нога полыхала огнем от боли. Рана была обглодана до кости…
ОНА пробудилась под грудой камня и щепок, с каждым вдохом ощущая в себе всё бóльшую мощь. Легко, как пылинки, стряхнула обломки, прибившие тело к земле. Кожа увы погрубела. Ну что ж, ледяному ветру сложнее будет её терзать. «Шершава как кора, нет худа без добра!» с озорной улыбкой подумала Рада. Огромные зрачки нефритово-зеленых глаз ловили просветы в турмолиново-сером небе. С силой оттолкнувшись от земли, она поймала потоки восходящего воздуха и ринулась ввысь…
ОН знал, что конец уже близок. Сопротивление ослабевало с каждой минутой. Силы с самого начала были неравны. А внезапность магической атаки, практически сразу предрешила исход битвы, выключив из неё главную переменную - его. А жаль. Так был бы шанс…
ОНА упала молнией с неба, разметала порядки врага и накрыла пламенем магов. Нет пощады вероломным убийцам и ханжеским богословам, приносящим в жертву кружащихся в свадебном танце. Нет войне, правилам и законам, договорам и клятвам. Нет хозяевам. ОНА сама по себе. Оскаленной пастью, полной острых зубов Рада вдыхала воздух отныне РОДНОГО для нее мира. Там за дверью не предложили: «Уйти или остаться», сказали: «Жить или умереть». Развеяться в прах - значит сдаться, отступить, промолчать. Жить вопреки – сказать миру своё, наперекор обстоятельствам и жестокой воле. Жить дальше – желать… теперь она поняла, ЖЕЛАНИЕ – лишь отправная точка на пути, а «вернуться» - не ЦЕЛЬ, главное – это Свобода.