Выбрать главу

После второй тарелки я сказал Валентине, что отойду в туалет, на что она кивнула, но взгляд у неё стал настороженным, и я пошёл. На самом деле я шёл не в туалет, а посмотреть, что там в ванне: меня охватило дикое любопытство, почему там такой запах и почему она нас туда не пускает. Я незаметно, стараясь не скрипеть половицами, приоткрываю дверь и сразу же чувствую удар в нос — запах железа и сырого мяса. И вижу: в старой чугунной ванне, в луже бурой воды, лежит расчленённый свежий труп. Рука, нога, часть туловища. На нём не было кожи — она была срезана, аккуратно, как шкурка с яблока. Тут я, зажав рот рукой, бегом в туалет и начинаю блевать в унитаз. Пазл сошёлся: я понял, что сейчас съел человека и что Валентина и есть тот самый людоед в округе.

Я вышел бледный, как стена, и сказал, что не хочу доедать суп, поскольку наелся, плохо мне, и Маша сказала то же самое, хоть и удивлённо. Мы попрощались, вышли в тёмный коридор, и тут я остановил Машу и прошептал:

— Маша, там в ванной был труп, расчленённый, без кожи!

На что Маша посмеялась и сказала, что я фантазёр и что суп был просто пересолен.

— Я серьёзно, — сказал я, меня трясло, — своими глазами видел. Давай ты сейчас попросишься в туалет к Вале и заглянешь в ванну незаметно. Проверь.

На что Маша сказала:

— Хорошо, поведусь на твою шутку.

Маша постучала в дверь, попросилась в туалет. Валя впустила, но стояла в коридоре и смотрела. Маша заглянула в ванну и ужаснулась. Она побелела, как мел. Маша поняла, что я не вру. Маша якобы сходила в туалет и вышла. Валя проводила нас до двери. После того как Валентина закрыла дверь и с нами попрощалась, тут же за стеной включилась песня «В краю магнолий». Она звучала очень мрачно, если честно. Казалось, она доносится из самой квартиры, из темноты.

После мы в ужасе хотели рассказать родителям, но побоялись, что нас убьёт Валя. Она знала, где мы живем. Звучит странно, но это так. На следующий день мы пошли в школу и стали думать, что нам делать?

Глава 4( всё ещё думаем)

Мы долго думали и так и не решили никому рассказывать. Боялись. Мы решили зайти к Вале в гости снова, чтобы посмотреть её квартиру. Может, взять улику и так далее.

Вот мы стучим к соседке. Сердце колотилось. Она нам радостно открывает, будто ждала, приглашает за стол. Наливает чай в те же треснутые чашки и даёт свои фирменные конфеты. Конфеты были шоколадными, с липкой, жирной начинкой, такими прям жирными, что ли. От них пахло чем-то не тем. Пока отвернулась Валя к плите, Маша набросилась на неё сзади и пыталась связать веревкой для белья, но Валя, неожиданно сильная, взяла Машу и швырнула об стену, так что глухо стукнула штукатурка. У нас началась драка, но выиграла, конечно, Валя. Она двигалась быстро и зло.

Она нас связала грубой верёвкой и держала в ванной. Бросила на пол, прямо в лужу. Пока нас держали в ванной, она выбросила голову в мусорный бак во дворе — мы слышали, как хлопнула крышка, а мы в это время звали на помощь, но голоса были слабыми. Мы были рядом с застывающей лужей крови. В туалет мы ходили под себя, потому что сил терпеть уже не было. Валя пришла, достала «Кент», медленно прикурила, закурила, выпустила дым в потолок и сказала:

— Ну что, что вам отрубим? Может, ногу? Руку? Голову? Или вас расчленить? — покуривая, сказала она. — Суки.

Глаза у неё были пустые, как у рыбы.

Мы умоляли её этого не делать, плакали и хлюпали носами. Валя нас пощадила, хмыкнула, дала перловки из железной тарелки холодной, склизкой каши и ушла, а нас оставила в ванной.

Валя каждый раз перед нами разделывала трупы и усмехалась. Могла даже распилить труп ножовкой, и этот звук въедался в мозг. Мы в этот момент плакали, и страх охватил всё тело, парализовал его. Лужа крови стекала в слив, чавкая, лампочка уже мигала, готовая перегореть, а нам было страшно. Останки она ходила выбрасывать в Неву ночью. Мы слышали, как хлопала дверь. А мы оставались всё это время у неё.

Спустя десять часов, как нас не было, родители запаниковали. Они начали нас искать, постучали к Вале. Она открыла им сразу, доброжелательно, в халате, будто спала. Моя мама, Наталья, спросила:

— Валентина, вы не знаете, где мой ребёнок и Маша, его подруга? Они к вам не приходили?

На что Валя сказала, что не знает, и не видела, и вообще спит давно. Но мы с Машей слышали разговор. Мы орали, что было сил, бились ногами в дверь ванной, но тут моя мама услышала за стеной небольшой гул. Она спросила, что за гул, на что Валя быстро сказала, что это чайник вскипел. После чего Валя пришла к нам, закурила, злобно сощурилась, потушила об мою щёку сигарету с шипением и улыбнулась. Запахло палёной кожей. Мне было безумно больно. Мы отчаянно хотели выбраться с Машей.