Эмма показывала дорогу, проводя Кирилла по узким улочкам и переулкам. Вскоре показалась ее аптека – небольшое здание с одним окном между лавкой старьевщика и булочной. Они подошли к двери, и девушка открыла ее своим ключом.
Войдя внутрь, парень сразу почувствовал сильный травяной аромат. Все стены были увешаны полками со всевозможными баночками и пакетами. В них содержались настойки, мази и сборы. Все это было тщательно подписано и выставлено аккуратными ровными рядами. Справа от двери стоял прилавок, за которым также находились полки с лекарствами. Эмма зашла за прилавок и открыла неприметную дверь в подсобку. Она зашла внутрь, и Кирилл услышал крик и звуки борьбы. Он рванул туда и увидел, как трое здоровых мужиков вяжут девушку. Первое, что попалось парню под руку, была банка с какой-то мазью. Он схватил ее и запустил в голову одного из них. Мужик покачнулся, но не упал. Он повернулся к Кириллу и двинулся на него. Эмма брыкалась и кусалась, но справиться с рослыми мужчинами не могла. Тут один из них крикнул здоровяку, надвигающемуся на парня:
- Это тот мятежник, что был с ней в лесу. Не убивай его, пусть его судят, потом повесим, другим в назидание.
Тот слегка поник, а потом заулыбался, видимо, представил, как Кирилл болтается в петле. Парень огляделся в поисках подходящего оружия, ведь подсобка была слишком маленькой, чтоб рубиться в ней на мечах. Сейчас бы пригодился нож, но его не было. Он стал беспорядочно швырять разные склянки в противника, тот отмахивался, серьезного вреда это ему нанести не могло. Когда мужик приблизился вплотную, Кирилл понял, что нужно драться врукопашную. Особенно хорошим бойцом он не был, поэтому его шансы стремительно уменьшались. Парень ударил здоровяка в лицо и получил в ответ удар в живот, от которого его сложило пополам. На мгновение у него перехватило дух. Двое других уже справились с Эммой, связав ее и засунув в рот кляп.
- Кончай с ним.
Мужик, не говоря ни слова, вывернул Кириллу руки и связал его. В считанные секунды он уже не мог пошевелиться. Их вытолкали из аптеки и куда-то повели. На всякий случай парень внимательно смотрел на дорогу и старался ее запомнить, ведь нужно же, как-то выбираться обратно.
Его привели в какой-то барак и заперли в камере. Видимо, это была местная КПЗ. Кроме прелой соломы на полу в камере больше ничего не было. Здесь особенно сильно ощущалось, что парня занесло в средневековье. Единственной отдушиной было маленькое зарешеченное окошко под самым потолком, через которое было видно кусочек неба. В камере немилосердно воняло, судя по всему, естественные нужды заключенным полагалось справлять там же.
Кирилл приуныл: мало того, что он оказался в таком нерадостном месте, так еще и неизвестно, куда забрали Эмму. Он загрустил еще больше, когда к нему пришло осознание того, что он не смог защитить девушку, не выполнил своего обещания и все-таки задержал ее в лесу, в результате чего их повязали. Теперь, возможно, ей придется стать наложницей градоправителя. От этой мысли Кирилла чуть не вывернуло, а в душе поднялась волна гнева. Он готов был задушить этого жирного борова голыми руками. К сожалению, такой возможности у него не было.
Он опустился на грязный холодный пол. Времени было много, парень попытался придумать план спасения Эммы, но для этого необходимо было самому выбраться. Он огляделся, но никакого способа выйти из камеры не нашел. Решетка была толстой, а замок - крепким. Поблизости не было ни стражников, с которыми можно договориться, никого, кто хоть как-то смог бы ему помочь. Лишь в камере напротив к стене был прикован дряхлый бородатый старик, но он не шевелился, и парень стал подозревать, что тот вообще помер.
Тем временем в апартаменты господина Гаркалло привели красивую молодую девушку с длинными рыжими волосами. Она молчала, но во взгляде читалось все: и ненависть, и презрение, и жгучее желание убить.
- Ну, что же вы, милочка, бегаете по лесам? Разве пристало нежной, юной особе, аки белке по деревьям шастать? Людей моих обидели, да еще и обворовали.
- Я ничего не брала!
- Вы – может, и нет, а мятежник, что за вас дрался – да. Меч, вообще-то, денег стоит.