Кирилл осторожно двинулся вперед, оглядываясь по сторонам. Вокруг не было ни души. Сколько времени парень не знал, на улице было темно, так, что это мог быть, как поздний вечер, так и глубокая ночь. Фонари, к счастью, горели, и на ощупь пробираться не пришлось. С одной улицы он повернул на другую, картина не изменилась: разбитые окна, всевозможные обломки и следы от взрывов. Раньше Кирилл видел войну и ее последствия только по телевизору, но там это казалось чем-то далеким и нереальным. Его внимание привлекла листовка, приклеенная к столбу, он подошел поближе и стал читать: «Повстанцы, сдавайтесь! Партия «Сила» заботится о городе и его гражданах. Те, кто сдастся добровольно, будут помилованы, остальных ждет смерть». А под ней еще одна листовка, которая гласила: «Для безопасности граждан и поддержания порядка в городе с 21.00 вводится комендантский час. Выходить на улицу после вышеозначенного времени строго запрещено, нарушители будут приравнены к повстанцам».
Кирилл понял, что серьезно попал, судя по всему, комендантский час в самом разгаре, а он торчит на улице, как вишня в огороде. И если его поймают, то церемониться не станут, тут мечом не отмашешься (которого, кстати, и нет), пристрелят и все, поминай, как звали. Еще и ободранный, ведь он до сих пор был в тех вещах, которые подарил Мирт, а они уже успели пройти бои в болотной деревне, приключения с Арахнусом и испытания в средневековье. При этом он ни разу их не стирал (не было такой возможности), спал все время на земле, а однажды даже в вонючей камере на полу, кроме этого на штанах так и осталось зеленое пятно от гриповника, которым лечила его Эмма. Как она вообще могла им заинтересоваться?! В нашем мире его бы сразу приняли за бомжа, и ни одна уважающая себя девушка не подошла бы к нему на расстояние трех метров. А Эмма все-таки была знатного рода. Или это у них там в порядке вещей?
Когда Кирилл об этом задумался, ему стало слегка не по себе. Выглядел он действительно, как последний бомж. Кто вообще в таком виде на подвиги идет? С этим надо было что-то решать. Но, естественно, никаких магазинов одежды поблизости не было, да, и платить ему все равно нечем. Этот вопрос решено было отложить на потом.
Вдруг он услышал звуки стрельбы. Из-за поворота выбежала толпа людей с разномастным огнестрельным оружием, одетых в какое-то тряпье. Они что-то кричали, но из-за шума слов разобрать было нельзя. Вслед за ними выехала бронемашина, сверху на которой сидели несколько мужчин, одетых в военную форму, у каждого был автомат. Между ними шла перестрелка. Кирилл оглянулся по сторонам и нырнул за ближайший мусорный бак. Один из военных пробасил в громкоговоритель:
- Сдавайтесь, ваше восстание не имеет смысла, оно ничем вам не поможет. Наше правительство заботится о своих гражданах, сдавайтесь и будете помилованы.
Кто-то из толпы показал ему средний палец. Тут же прозвучали выстрелы. Тот, кто позволил себе неприличный жест и еще четверо стоящих рядом людей, оказались на земле, уже навсегда. Кирилл заметил, что толпа состоит не только из мужчин, среди них были и женщины, и дети. Толпу все сильнее и сильнее прижимали к стене дома неподалеку от бака, за которым прятался парень. Что-то подсказывало ему, что ничего хорошего этих людей не ожидает.
Он заметил субтильную женщину лет тридцати. На ней было старое выцветшее платье, а волосы были собраны в пучок. Женщина стояла босиком, она все время старалась спрятать за своей спиной двоих детей – мальчика лет девяти и девочку лет семи. Дети были одеты так же, как и мать, на девочке изрядно поношенное платьице неопределенного цвета, а на мальчишке старые джинсы и растянутая футболка. При этом на улице совсем не было жарко, градусов пятнадцать.
И тут снова раздались выстрелы со стороны военных. Кирилл понял - этих людей расстреливают, за этим и теснили к стенке. Попадали те, кто стоял в первом ряду, выстрелы прозвучали снова. Вокруг были крики и паника, люди метались из стороны в сторону, пытаясь спасти свою жизнь. Парень выскочил из своего укрытия и кинулся в гущу событий. Он понимал, насколько велика опасность получить пулю, но все равно пробирался сквозь толпу к детям. Он знал, что не сможет спасти всех, но детей он должен вытащить любой ценой. Он уже увидел их и почти дошел, как прозвучал следующий залп, и мать, закрывавшая их собой, вздрогнула, а потом встала на колени и упала. У Кирилла сжалось сердце, и он стал двигаться еще быстрее. Подбежав к детям, он бросил мимолетный взгляд на женщину. Она лежала на спине и смотрела пустыми глазами в небо, а на ее груди расползлось алое пятно.