Я направился к усадьбе на встречу с принцессой.
Еще на полпути я почуял что-то неладное, интуиция била тревогу - что-то пошло не так.
Дальше я уже добирался бегом. Калитка была распахнута, а на пороге стояла женщина, в которой я с трудом узнал мать девочки. Она была в слезах и прижимала к лицу платок. Отца нигде не было видно.
Я тут же приблизился к женщине, и она сообщила мне новость, которая повергла меня в шок.
“Бандиты похитили Лину”
Даже без пояснений, я мог понять, что речь о той самой моей маленькой знакомице. Что-то здесь явно не сходилось. Вчера я не заметил никаких приготовлений к приведению в действие такого подлого плана. Но этого говорить расстроенной женщине не следовало. Обоих родителей невозможно было переубедить в том, что это были не разбойники.
Еще больше пугал ответ на вопрос о местонахождении отца Лины.
“Он пошел к ним...”
Плохо. Это слишком опасно даже при условии, что лесной народ не причастен к исчезновению девочки. А уж если это их рук дело...
Мотнув головой, чтобы отогнать пришедшие на ум картины и оставить в мыслях лишь сухие факты, я невесомо взял плачущую мать под локоть и попросил зайти в дом, заперев дверь, и, ни на минуту не ослабляя бдительности, следить, покажется ли ее муж, чтобы, чуть что, сразу впустить его в дом.
Сам же я осмотрел двор и полянку. Кролики от поднявшейся кутерьмы разбежались.
Следов не было нигде. Никаких. Насколько мне подсказывал мой опыт, так замести следы было практически нереально, тем более для таких простых и прямолинейных лесных жителей, которые, как я успел заметить, аккуратностью не отличались. Оставался один вариант, если следовать версии родителей девочки - “бандиты” выманили Лину из дома и потом похитили.
Веры в эту версию было мало, но следовало проверить. Выйдя на дорогу перед домом, я тщательно все осмотрел, но там было столько следов ее родителей, что разобрать было трудно. На тропинке, по которой я вчера путешествовал в поисках поселения, были только яркие следы отца семейства, и это еще раз напоминало об удручающем положении дел.
Надо было спешить.
Задумавшись, я решил вернуться к еще одному моменту сегодняшнего дня.
Почему по дороге к дому мне вдруг стало так тревожно? Я не верил, чтобы моя интуиция могла настолько точно работать, поэтому погрузился в воспоминания недавних событий. Благо, эмоции не мешали, когда дело касалось работы, хладнокровность была моим лучшим качеством.
Итак. Я шел по дороге. В этот раз утро было прохладнее. Опять колдобины и кочки на дороге. Я вспомнил, как маленькая “принцесса” осторожно обходила слишком большие для нее ямы. Стоп. Я точно видел на дороге цветок. Такой, как росли в тени веранды “похищенной” девочки.
Она ушла сама? Или ее утащили в ту сторону?
Я быстро направился по той же дороге, которой шел от домика лесника. Вот и этот цветок, что вызвал у меня такую спасительную, как оказалось, тревогу. Только куда она делась потом? По бокам дороги рос густой лес, ни тропинки, ни следов...
Неужели она пошла прямо? Возможно ли, что она нашла мой полуразвалившийся домик?
Я бегом ворвался в свое временное обиталище, но как ни искал, как ни обшаривал даже не открытые мною ранее комнаты, не смог найти девчушку.
Наверное, я ошибся и потерял уйму времени... Теперь надо начать все сначала.
Я уже собрался возвращаться к особняку, чтобы проверить, вернулся ли отец Лины, как заметил, что в раздумьях обошел дряхлое здание кругом и забрел на небольшой задний дворик, в котором сквозь густые сорняки кое-где пробивались одичавшие садовые цветы. Видимо, лесник имел хобби или когда-то работал садовником. Но теперь это не имело значения, ведь в лучах солнца посреди дворика сидела Лина и увлеченно показывала окружающие ее цветы тому самому несчастному кролику, который смиренно дергал носиком, пытаясь проверить представленные ему цветы на съедобность.
- Лина! - я даже не успел осознать, как позвал ее. Очнулся, только когда встретил ответную приветственную улыбку.
Не медля ни минуты, я схватил девчонку с ее питомцем в охапку и отправился в обратный путь. Нельзя было позволить разразиться войне из-за такой нелепой случайности.
Вернулся я аккурат вовремя. Перед домом стоял хозяин усадьбы с ружьем, нацеленным на возглавляющего небольшой отряд предводителя поселенцев. Заметив нас с “принцессой”, отец пораженно опустил ружье, обескураженно переводя глаза с дочери на своего “врага”. На лице же второго отразилась смесь презрения и облегчения, причем не за свою жизнь. Я почему-то подозревал, что он тоже не желал зла ребенку.