Винс нахмурился… С чего он это взял? Птица преследует их? Смешно же… Может, он напуган куда больше, чем сам думает?.. То есть и сам не лучше Хани.
Просека расступилась прежде, чем Винс успел себя накрутить. Они оказались перед покосившимися воротами кладбища.
«Вот это сюрприз!»
Винс всмотрелся в каменную ограду. Над воротами когда-то красовался герб, видимо, кладбище относилось к какой-то усадьбе. Герб, к сожалению, практически развалился, осталась только нижняя часть с фрагментом фамилии — «аль». Винс стал лихорадочно прокручивать в голове все известные ему семейства, шагнул ближе, собираясь заглянуть через прутья ворот, но Хани решительно его остановил, не дав коснуться ни ограды, ни кованых ворот.
— Не стоит этого делать, — уверено проговорил он, крепко держа его за руку.
В ушах зазвенело, Винс прикрыл глаза, а через миг схватился за плечо Хани, так его мотнуло, дыхание сбилось, перед глазами заплясали круги.
Снова этот шум… нарастает, будто прорывается изнутри, а с ним — недовольство, бурчание… и ощущение опасности, от которого волосы встают дыбом…
Он медленно выпрямился и повернулся к ограде, поводил носом, принюхиваясь: разорённая, сухая земля пахнет застаревшей кровью, чувствуется знакомый след — мальчишки здесь. Ещё пахнет бродящей смертью, грязным отравленным животным.
Навострил уши: скрип несмазанных петель, шелест, словно шёпот над заброшенными могилами. Ни голосов, ни воя.
Светловолосый мальчишка медленно отпустил его руку и напрягся. Он повернулся и насмешливо глянул на него.
— Ты собирался ему сказать… В который уже раз, — заметил он, склонив голову набок.
Как им не надоест пытаться? Он не позволит мальчишке узнать, таков уговор.
— Я хотел поговорить с тобой… Ты… ты мог бы нам помочь, — проговорил мальчишка, тщетно пытаясь скрыть свой страх.
Он сощурился, взвешивая слова. Что ж, верно, мальчишка расстроится, если щенки сгинут. И если он расстроится слишком сильно…
Он лениво перевёл взгляд на ворота кладбища. Так удобно приоткрыты, а в воздухе витают голод и обида, глядят множеством глаз… Он хмыкнул и пошёл вдоль ограды, проигнорировав приоткрытые ворота, слушая, высматривая. Здесь повсюду подлые ловушки — силки, расставленные трусом. И ещё один трус притаился где-то поблизости, и ждёт, и смотрит, он чуял его — пернатого мерзавца.
Восточный угол ограды оказался разрушен, камни так и лежали грудой, будто стену сломали только вчера. Он взобрался на них, пригнулся, остановившись, и снова прислушался. Ночь уже подкралась, кладбище молчало, ожидая. И всё же он что-то слышал. Скрежет. Тихий-тихий скрежет. Где же щенки? Кладбище съело их запах. Призраки? Нет, призраки это ерунда, в отличие от того, кто их тут держит.
Взгляд упал на полуразвалившийся склеп, перед входом в который лежало что-то, похожее на ещё один герб или родовую печать… Крылатый змей… Мальчишка любит рассматривать эту ерунду.
Хорошо бы подкрепиться, прежде чем начинать…
…Винс очнулся, шумно вздохнул и чуть не свалился с груды камней. Кое-как спустившись, он рухнул на четвереньки. Его прошиб холодный пот… Что он сейчас делал? Он испуганно заозирался. Только что же стоял у ворот…
— Эй, всё в порядке?
Он обернулся на возглас Хани и нервно вытер лоб.
— Что случилось? Споткнулся?
— Типа того… Я…
«Я не помню, как тут оказался…»
***
— Эй-эй, хватит, — Хани отнял у него бутылку с водой, закрутил и убрал в рюкзак. — Отдышись. Всё хорошо. Ты молодец. Нашёл вход. Ещё и герб опознал.
«Лучше б я ошибся».
Герб графа Дерваля. Винс зацепился за него, как утопающий цепляется за доску от обшивки корабля, чтобы не пойти на дно беспамятства. Или безумия, Винс не знал, что и думать. Раньше с ним такого не случалось… Мысли упрямо соскальзывали с герба на целый рой ощущений… Голова гудела, шум в ушах заглушал звуки вечера.
Нужно идти, нужно уходить отсюда.
Он голоден. Он хочет мяса. Консервы. Что угодно…
Нет, надо сосредоточиться!
«Так… — зажмурившись, заговорил Винс сам с собой, будто повторял материал очередного экзаменационного билета. — Граф Дерваль… жил в конце девятнадцатого века…»
Смысл это повторять? Надо порыться в рюкзаке, там есть еда…
Он сглотнул, открыл глаза, осоловело посмотрел на Хани, тот с тревогой смотрел на него в ответ, явно не зная, что делать.
У Винса вспотели ладони.
Кролик. Он хочет кролика.
Сейчас.
«В народе прослыл чудаком и чуть ли не колдуном и алхимиком, пытавшимся обуздать всякую нечисть. Народ на его земле умирал, как…»
Кро-ли-ка. Мя-са.
Дай поесть!
Винс что-то промычал сквозь сцепленные зубы. Его всего трясло.
— Знаешь, ничего, если ты хочешь ещё попить… или… — заговорил тихо Хани, придерживая его за плечи, видимо на тот случай, если он сейчас забьётся в припадке.
Винс схватил его за руку и с силой сжал. Шум в ушах стал вовсе нестерпим, словно ненастроенное радио прямо в уши воткнули. Голова разболелась, требование было только одно:
— Мяса…
Хани поспешно снял рюкзак и зарылся в нём, кажется, на его лице даже отразилось некое подобие облегчения, будто это была самая нормальная просьба в сложившейся ситуации.
— Сейчас-сейчас… а то весь день на ногах, свежий воздух он… это… пробуждает аппетит… тебе чего дать?
— Без разницы… — просипел Винс, вновь зажмурившись.
С глазами творилась какая-то несусветная хрень, а не просто банальные красный-синенький-зелёненький… Всё светилось и искажалось, в висках звонил набат.
Щёлкнула открываемая банка с консервами…
Нос пощекотал вожделенный запах мяса. Свинина.
Ну он же просил кролика. Упрямый мальчишка….
Винс успокоился, когда опустошил три банки и прикончил бутылку воды. Выдохнул и виновато покосился на Хани. Тот сидел напротив с невозмутимым видом. Да, мало ли кто и как психует… Винс был несказанно ему благодарен за это.
Наваждение, наконец, отступило. К этому моменту на кладбище уже опустилась темнота, голоса леса вновь изменились, тишина прерывалась хищными шорохами и одинокими вскриками ночных птиц, от которых душа сбегала в пятки. Могилы заволакивал туман. Вот это было не по погоде…
— Ну и чего мы сюда припёрлись? — прочистив горло, спросил Винс, нервно вглядываясь в подступающую ночь и будто ожидая, что вот-вот увидит призраков людей, павших от мора. — Бродить среди могил в темноте?
— Знаю-знаю, но какой у нас выбор? Надо найти ребят и валить отсюда. Ты говорил, где-то за кладбищем есть поместье, они могут быть там. Эх, такое местечко можно было б и под охрану взять.
— Да уж. Не ожидал, что тут всё так запущено. Может, поместье сохранилось лучше. Вообще-то здесь закрытая территория. Государственная.
— Только сторожей не видно… Слушай, Винс, ты правда… ничего не помнишь?
Винс вздрогнул. Снова этот вопрос. Он ничего не говорил…
— Что не помню?
Хани раздосадовано закусил губу. От него сквозило настоящим отчаянием.
— Чего я не помню? — с нажимом повторил Винс.
— Того, кто ты есть…
Винс фыркнул:
— Это-то я прекрасно помню, и имя, и фамилию…
— Только не вздумай называть их здесь, — резко перебил его Хани, чем удивил ещё больше. — Создатель, мы тебе уже столько раз говорили… всё без толку… Не понимаю, почему, — вздохнул Хани.
На задворках сознания вновь появился шум. Тёплое дыхание в затылок, ощущение обнимающего мрака, по сравнению с которым никакую ночь нельзя назвать достаточно тёмной. И этот мрак комфортно разлёгся у него за спиной, положив морду на плечо…
От хриплого и без шуток зловещего карканья душа свалилась в пятки и там задрожала. На крышу склепа сел здоровенный ворон, перебрал ногами, поползав по краю вправо-влево, и снова оглушительно каркнул, расправив крылья.
«Стоп, это же он был у остановки!»
— Это всё твоя вина! — крикнул ему Винс. — Это всё ты! Зараза!