— А ты что делаешь? Буду ходить на охоту. Рубить дрова. Работать руками. Восстанавливать гармонию души и тела, слыхал про такое? Я устал как собака, Мэтти. Я двадцать лет упираюсь рогом. Вкалываю без передышки и что имею? С месяц назад я заполнил анкету на сайте знакомств в Интернете. Там был вопрос: «Если бы вы были животным, то каким?» Я написал: «Шмелем, который пытается трахнуть мраморную статую». И это правда. Гудишь, жужжишь, стараешься, а в ответ — ни хрена. Все без толку.
— Люди, которым ты помог, вряд ли так думают, — сказал я.
— Я не про занятия, — пояснил Стивен. — С этим любой справится. Даешь им стандартные упражнения, и все. Нет, я про музыку. Это все, что я делаю, Мэтти, — сочиняю. Никуда не выхожу. Ни с кем не встречаюсь. Только сижу в своей занюханной дыре и пишу. Все эти двадцать лет я мог бы колоть себе героин, и результат был бы тот же, разве что у меня за плечами было бы побольше впечатлений.
— Тебе надо наладить связи, — сказал я. — Переехать куда-нибудь, хоть в Лос-Анджелес. Здесь, в глуши, ты не приживешься.
— Приживусь, — сказал он. — У меня уже получается. Знаешь, когда я в последний раз проводил день вдали от пианино? Просто общаясь с другими людьми? Когда я просто жил по-настоящему — как говорится, осязал ткань бытия?
Я приподнял ногу и длинно, с переливами выпустил газы.
— Тонко подмечено, — сказал Стивен. — Продолжай, пожалуйста.
Наступило молчание.
— Черт возьми, Стивен, — сказал я наконец, — положим, ты и правда решил сюда перебраться. Во-первых, одни стройматериалы…
— Тихо! Погоди, — прошептал он, навострив уши. Потом начал возиться с винтовкой, лежащей у него на коленях. Когда ему удалось дослать патрон в патронник, он поднял ружье к плечу и стал выцеливать что-то на дальнем краю поляны.
— Там никого нет, — сказал я.
Он пальнул и кинулся в подлесок. Я за ним не побежал. Голова разламывалась, и, если мой младший брат в первый же день умудрился завалить оленя, у меня не было никакого желания воспевать его подвиг. На шум прибежал Джордж. Он выскочил на поляну как раз тогда, когда Стивен вылез из кустов на другой стороне.
— Подстрелил кого-нибудь, маленький братец? — спросил Джордж.
— Вроде нет, — ответил Стивен.
— Ладно, хоть попытка была, — посочувствовал Джордж. — В другой раз.
И пошел обратно на свое место, не сказав мне ни слова.
К полудню Джордж вернулся с пустыми руками. Мы снова сели в лодку и поплыли через озеро. Туман испарился, и в пределах видимости не было больше ни одного суденышка. Денек выдался чудный. Над зеленой водной гладью шныряли ласточки. Березы блестели в темной хвойной массе, как нити накаливания. Безмятежное небо не пачкали самолеты. Я оставался равнодушным ко всей этой красоте, хотя мне было приятно сознавать, что она прет на тебя со всех сторон независимо от того, глух ты к ней или нет.
Джордж доставил нас в другую часть прибрежного леса, где мы три часа ждали, пока какой-нибудь съедобный представитель дикой природы высунет из зарослей нос и даст себя пристрелить, но так ничего и не дождались. Когда мы притащились обратно в заболоченную бухточку, где оставили лодку, солнце уже садилось. Глянув вдоль берега, я заметил нечто, поначалу принятое мной за скульптуру из плавника, но потом распознал коричневые зубцы лосиных рогов. Лось стоял на мелководье с наветренной стороны, опустив голову, — наверное, пил. До него было не меньше трехсот ярдов, слишком далеко, чтобы стрелять, но я все равно поднял ружье.
— Не вздумай, Мэтью, — сказал Джордж.
Я выстрелил дважды. Передние ноги лося подломились, и через мгновение я увидел, как дернулась его голова, когда до него донесся звук выстрела. Лось хотел было встать, но опять упал. Это выглядело так, будто очень старый человек пытается поставить тяжелую палатку. Она поднималась и падала, поднималась и падала — и наконец тот, кто с ней мучился, решил отказаться от борьбы.
Мы смотрели на распростертое животное в полном ошеломлении. Наконец Джордж повернулся ко мне и покачал головой.
— Чтоб мне сдохнуть, если я хоть раз в жизни видел такой сумасшедший выстрел, — сказал он.
Лось лежал в ледяной воде глубиной с фут, и его надо было вытащить на твердую землю, чтобы освежевать. Мы со Стивеном прошлепали к нему и, присев на корточки, просунули ему под грудь веревку. Другой конец завели за дерево на берегу, чтобы использовать его как блок, а потом прицепили к корме нашей лодчонки. Джордж запустил мотор, а мы со Стивеном принялись тянуть веревку, стоя по щиколотки в реке. Когда нам удалось вытащить лося на берег, наши ладони были содраны в кровь, а ботинки полны воды.