Генри выжидает в темноте, прислонившись к решетке радиатора, облепленной высохшими насекомыми, и смотрит, как вращается колесо обозрения. Отца он не видит, но знает, что он вон на том медленно вертящемся круге. Он решает подождать, пока колесо не обернется сорок раз — сорок, выбирает Генри, потому что столько лет его отцу. Досчитав до восемнадцати оборотов, сбивается со счета и начинает заново. Ящерица царапает ладонь. Досчитав до двадцати двух, Генри замечает, что кто-то наблюдает за ним из столба темноты между сортирами. Поняв, что мальчик заметил его, человек подходит к Генри. Тот пугается: вдруг это хозяин трейлера, к которому он прислонился, вдруг хочет поймать Генри за то, что он ошивается здесь, где нельзя гулять даже с оранжевыми билетами в кармане.
Человек спрашивает, чего ему здесь нужно, и Генри рассказывает, что за ним гоняется Рэнди Клотч. Тот кивает, точно знаком с Рэнди Клотчем, точно из-за какого-то зигзага времени он сам пострадал от рук Рэнди, когда был маленьким. Он говорит, что здесь Рэнди их не найдет, а если и найдет, то он с ним разберется. Генри усмехается, ему бы даже хотелось, чтобы Рэнди забрел сюда — посмотреть, что из этого выйдет. Человек закуривает. С беспокойством на лице он оглядывается на ярмарку. Потом говорит Генри, что если так подумать, лучше бы им спрятаться на время, пока все не успокоится. Теперь Генри начинает волноваться и спрашивает, точно ли все будет в порядке. Да, отвечает человек, он знает одно место — и отводит Генри в крайнюю уборную, положив твердую, теплую и надежную, как грелка, руку мальчику на спину.
Туалетная кабинка из желтого пластика, фирмы «Ханипот». Человек захлопывает дверцу.
— Ну вот, теперь все в порядке, — говорит он и закрывает дверцу на задвижку.
Пластиковая дверца покоробилась от жары и старости. Косой квадрат коричневого света пробивается под дверцу. В полутьме Генри видит пряжку на ремне: серебряный диск с круглым синим камнем посередине.
Ящерица выскальзывает из разжавшейся ладони Генри и убегает через щель под дверцей. Снаружи она устраивается в ямке в песке, еще хранившем тепло солнечных лучей.
Теплые, влажные ночи вроде сегодняшней не нравятся Леону Депэйни, механику «Пиратской шхуны». Леон — здоровяк: голова размером с пожарный гидрант и ладони — каждая с блюдо. Ночная жара раздражает покрасневшие от псориаза руки, и он сидит в своей будке, толстым, как дранка, ногтем расчесывая красные пятна так, что на черную металлическую консоль сыплется шелуха. Ему шестьдесят три, он пережил три инфаркта и теперь не пьет — только пиво. Ностальгируя, он время от времени собирает чешуйки отмершей кожи в дорожку, прикидывая, сколько бы это сейчас стоило, будь оно кокаином.
Молодой человек по имени Джефф Парк стоит у ограды, разглядывая рукописную табличку «Требуется помощник».
Вид Джеффа Парка Леону не нравится: не нравятся его парусиновые туфли и прядь волос, спадающая на глаз. Леон предпочитает нанимать людей в стесненных обстоятельствах, бегущих от судебных распоряжений на солнечные пляжи к прохлаждающимся там бездельникам. Его помощник с «Пиратской шхуны» скорее такого типа: тощий детина по имени Эллис, все скалится, себе на уме, и Леону не приходится ломать голову, что же он за птица. Вот и сейчас Эллис должен оттирать блевотину с пола аттракциона, но, воспользовавшись прибытием Джеффа, он откладывает швабру и усаживается пообедать говяжьим супом, который глотает холодным прямо из жестяной банки.
Команде Леона этим вечером как раз недостает одного человека, после того как другой его помощник отлучился помочиться, да так и не вернулся. Леону нужно нанять нового работника, пока они снова не тронутся в путь через два дня, разобрав аттракционы.
— Эй, приятель, ищешь работу? — Голос здоровяка звучит так, будто работает на бензине.
— Да, наверное, — отзывается Джефф. — Сколько платишь?
Здоровяк окидывает его взглядом. Своей рукой он мог бы запросто обхватить руку Джеффа дважды.
— Не боишься грязной работы? Таскать можешь?
— Пойдет. Спрашиваю, сколько платишь?
— Восемьдесят баксов в неделю, без выходных. — Он смотрит, как тот отреагирует на такую мизерную плату.
— Годится, — отвечает Джефф, и Леон понимает, что парня совсем прижало. Должен был поторговаться до ста пятидесяти.
— Есть будешь?
Молодой человек кивнул.
Здоровяк порылся в кармане и достал десятидолларовую купюру.
Джефф смотрит на деньги.
— Серьезно?
— В пятницу она ко мне вернется, — говорит Леон и перечисляет еще несколько сумм, которые вычтет из его зарплаты: тридцатка за рубашку и шляпу, пятнадцать за удостоверение, сорок в неделю за койку в трейлере.
Джефф Парк только моргает. Его пятнадцать секунд как наняли, а он уже задолжал здоровяку восемьдесят пять баксов.
Эллис отбрасывает сигарету и сбегает с верхней палубы, чтобы взглянуть на новичка. Это высокий малый тридцати с небольшим лет, но лицо его похоже на бумажный пакет, смятый грязной рукой.
— Тебя как звать? — спрашивает Эллис.
— Парте, — отвечает за него Леон.
— Нет, — поправляет Джефф, — Парк. Без «эс» и с «ка» на конце.
— Типа как идти в парк, — говорит Эллис.
— Ну да.
— Неплохо, мне нравится.
— А зачем идти в парк, когда и здесь полно девочек, а? — гремит из будки Леон и смеется, от чего дорожка из шелухи рассыпается.