Он почесывает шею. Небольшая красная вмятина, там, где Шейла Клотч прижималась к нему большой серьгой, зудит.
Вот как Джефф Парк оказался на аттракционах.
В пятьдесят восемь лет мать Джеффа познакомилась с кем-то по компьютеру и переехала к нему во Флориду, в Мельбурн, в большой дом с видом на пляж. Джефф был в Финиксе, отдыхал на каникулах, и мать зазвала его к себе на неделю-другую.
В Мельбурне жизнь пришлась ему по вкусу: целая маленькая трехкомнатная квартира для него одного и внизу, вдоль пляжа, целых пять баров, где женщины расхаживали в купальниках. В саду на заднем дворе мамин новый муж вырастил чудесное дерево: апельсин, мандарин, сацума, кумкват и грейпфрут, привитые на лимонное дерево, на каждой ветви — свои плоды. По утрам Джефф выходил и набирал фруктов, из которых потом давил сок, густой и теплый от солнца.
Матери тоже было хорошо в этом доме. В бассейне она согнала пятнадцать паундов. Она стала не такой дерганой и больше не бесилась, если Джефф обыгрывал ее в криббидж, в который они каждый день играли после обеда. Джефф задержался у нее на четыре месяца и решил, что может позволить себе задержаться и еще на четыре, а то и больше.
Мамин новый муж, Дэвид, был человеком неразговорчивым и не часто общался с Джеффом Парком. Окулист на пенсии, на исходе седьмого десятка, он все время проводил в оранжерее, где выращивал пионы для выставок, тяжелые и красные, как сердце теленка.
День сменял другой день, а мужчины так и не обменивались ни словом. Но на прошлой неделе он как-то пришел в комнату к Джеффу и обратился к нему.
— Джеффри, ты не мог бы оказать мне одну услугу? — С этими словами он поставил на его тумбочку банку с полировочным воском.
И три часа рассерженный Джефф провел под жарким солнцем на белой бетонной площадке у входа, натирая воском стариковский «Вольво» и фургончик «Ауди», подаренный его матери.
Сегодня Джефф отдыхал на террасе, читал журнал, и тут подъехал Дэвид на пикапе «Шевроле» и вручил Джеффу еще банку воска. Как он объяснил, машина принадлежит его знакомому из вокального квартета, у которого больные руки.
— Вы хотите, чтобы я натер тачку вашего приятеля? — уточнил Джефф.
— Верно.
Джефф посмеялся и снова погрузился в чтение. Сказал: «Мило», — на что старик залепил ему не слабую пощечину. После чего в ход пошли ноги, и на кирпичном полу террасы случилась потасовка. Седой джентльмен исторгал слюну и ненависть, скопившуюся за четыре месяца. Джефф уложил Дэвида на лопатки и придавил его жилистые руки коленями. Он не хотел бить Дэвида, надеясь, что через минуту-другую горячка отпустит отчима, но из того по-прежнему валил дым, он весь побагровел, пытаясь высвободиться.
Мать выбежала и причитала у бассейна. Джефф сказал старику, что сейчас уйдет — и с террасы, и из этого дома от греха подальше. Дэвид закрыл глаза и кивнул. А когда Джефф отпустил руки отчима, тот дернулся, пытаясь укусить Джеффа за яйца. Но промахнулся, и его челюсти сомкнулись на внутренней стороне бедра Джеффа как раз там, где задрались шорты. Прокусил до крови. В тот момент Джефф и решил врезать старику, много раз врезать.
Когда все было кончено, темная кровь лилась из уха старика, а у Джеффа в ноге была дырка. Джефф Парк поднялся, собрал вещи в сумку и вышел, пройдя мимо матери через оранжерею, где как раз включились распылители.
Детектив останавливается у «Шхуны», узнать, где находились этим вечером в пятнадцать минут седьмого Леон и Джефф Парк. Леон отвечает, что он был прямо здесь, сидел на своем месте, где его видели не менее сотни поганцев. Джефф Парк говорит, что шел по обочине трассы № 1 из Мельбурна.
— Не самое убедительное алиби, — со смешком замечает детектив.
— Чего? Что случилось? — спрашивает Джефф Парк.
— Ну, все равно мы все выясним, когда вернемся, чтобы взять у вас всех образцы крови и волос, — говорит детектив.
Он списывает данные из водительских прав Джеффа и удаляется купить рогалик.
Когда полицейский ушел, из моторного отделения выбрался Эллис.
— Где тебя черти носили? — спрашивает Леон.
— Подрегулировал затвор, — отвечает Эллис.