— Хочешь, я покажу фокус? — спрашивает Леон у Джеффа Парка.
— Да, давай.
Леон достает сигарету изо рта и стряхивает длинный столбик пепла ему на плечо.
— Раз — и ты пепельница.
Женщина у ворот «Шхуны» стоит и смотрит в пустоту.
— Вперед, леди, — приветствует ее Эллис. — Давайте сделаем из вас пирата!
Лицо женщины похоже на очищенное яблоко — такое же бледное и безжизненное.
— Что это за аттракцион? — спрашивает она Джеффа Парка, который только теперь понимает, что она слепая.
— Это лодка. Садишься в нее, и она раскачивается.
— Она переворачивается вниз головой?
— Нет, но раскачивается быстро.
— Но не переворачивается?
— Нет.
— Хорошо, тогда я хочу попробовать.
Она сжимает руку Джеффа и они, прижавшись друг к другу, словно любовники, поднимаются на платформу. При каждом шаге ее нога застывает в воздухе в ожидании какого-то предательства внизу, на земле. Джефф берет ее за рыхлую талию и усаживает на скамейку.
Поездка начинается, и Джефф внимательно следит за слепой, готовый дать команду «стоп», если женщина начнет паниковать, но она спокойна. Мужчина рядом с ней истошно орет, когда лодка оказывается в невесомости на пике высоты. Но слепая улыбается, будто она только что вспомнила ответ на давно терзавший ее вопрос.
«Шхуна» останавливается, и Джефф помогает женщине спуститься на платформу. Она не перестает смеяться. «Спасибо! Большое вам спасибо!» — повторяет она, и Джефф Парк радуется, что работает на «Пиратской шхуне», аттракционе, доставляющем людям радость, подобно насосам, достающим из недр земли нефть.
Когда публика расходится и огни гаснут, рабочие с ярмарки садятся в автобус, который привезет их к стоянке с трейлерами. Окна будто с катарактой — в пелене синей копоти. Сидячих мест нет. Над лобовым стеклом надпись: «Палм-Бич Тур».
В купе Эллиса есть свободная койка, она осталась после другого, сбежавшего вчера члена команды «Пирата».
— Или можешь перекантоваться у мексиканцев. Только они по-любому обчистят тебя до нитки.
Джефф остается у Эллиса. Воздух в купе влажный и спертый. Но Джефф настолько устал, что возможность поспать для него — такая же роскошь, как секс или еда. Он заползает на верхнюю полку и прижимается щекой к резиновому матрасу, на котором остались следы от слюны.
Кровать скрипит и трясется, пока Эллис на скорую руку удовлетворяет себя на нижней полке. Когда он кончает, ему хочется поговорить.
— Похоже, ты не собираешься сбегать, Парк? — спрашивает он Джеффа.
— Вроде нет, — отвечает тот. — Просто стоишь, и тебе за это платят.
— Будешь на моей стороне, когда нужно будет убрать этого гада. — Рука Эллиса появляется в щели между матрасом и стеной. Один из его пальцев посинел до второго сустава. — Леон, сука, уронил на него балку и ржал. Я думал, что потерял его. Если бы он прибил кого-нибудь из нас, то не сильно бы расстроился.
Джефф обещает быть настороже.
— Не хочу тебя обижать, но ты даже не знаешь, чего нужно остерегаться. Мне придется за тобой присматривать. Я беру на себя верхотуру, на следующей стоянке или на двух, а ты — поможешь, когда сможешь. Никто здесь не выживает в одиночку. Тебе нужен партнер.
— Конечно, — отвечает Джефф.
Он вспоминает о восьмидесяти пяти долларах, которые задолжал здоровяку, и у него возникает неприятное ощущение, что теперь он задолжал и Эллису.
Рабочий день на аттракционах длится шестнадцать часов, поэтому ночью трейлеры наполнены голосами и воплями людей, которые стараются немного пожить между полночью и рассветом.
В 2.20 ночи, по часам Парка, кто-то пинком открывает дверь соседнего купе.
— Какого хрена? — орет мужчина.
Ответа нет, только грохот. Джефф ногами чувствует, как прогибается жестяная стена купе.
В 4.10 на койке в соседнем купе слышится женский голос:
— Рон, засранец, ты понимаешь, что ты сожрал мое сердце? Проглотил его, скотина, вытащил прямо из моей груди. — Сдавленные всхлипы. — Господи, Рон, почему же я так сильно люблю тебя? Больше тебя я люблю только своих детей. Да нет же, какого черта, я люблю тебя больше, чем своих детей.
— Может, заткнешься, Сюзанна? Ты запутала меня.
Рыдания прекращаются, и Сюзанна отвечает:
— Ты сам себя запутал.
В 10 утра на ярмарочной площади все работники выстраиваются в очередь за бесплатной едой, любезно предоставленной местными пожарными, которые не знали, что делать с восьмьюдесятью фунтами жареной курятины, оставшимися со вчерашнего дня. Куриные грудки лежат в морозильнике пожарного депо. Дают только темное мясо — ножка с бедром.