– А что такое правильная жизнь?
– Жизнь сознательная, сильная, бесстрашная...
5 21 января 1963 года, воскресенье
Сегодня мы начали второй этап изучения «травки»: дон Хуан кое-что сообщил мне о «второй доле» корня. Он сказал, что только со второй доли начинается настоящее обучение и что по сравнению с ней первая доля – детская забава. Второй долей необходимо овладеть в совершенстве, сказал он, и принять ее не меньше двадцати раз, прежде чем приступать к третьей. Я спросил:
– Что дает вторая доля?
– Вторую долю корня «травки» используют для видения; с ее помощью можно перелететь по воздуху в любое место и увидеть, что там происходит.
– Дон Хуан, неужели человек в самом деле может летать?
– А почему бы и нет? Я уже говорил, что «чертова травка» – для тех, кто ищет силу. Овладевшему второй долей она помогает совершать невероятные вещи и возрастать в силе.
– Что именно он может?
– Трудно сказать. Разные люди – разное.
28 января 1963 года, понедельник
Дон Хуан сказал:
– Если второй шаг будет удачным, мы сделаем еще один, но не больше. Когда благодетель обучал меня «чертовой травке», я понял, что она не для меня, и свернул с ее пути.
– Почему?
– Всякий раз, прибегая к «травке», я оказывался на волосок от гибели. Однажды дело зашло так далеко, что я решил, что конец мой пришел. А ведь мог бы этого избежать.
– Каким образом?
– Есть способ.
– Заклинание или какой-нибудь ритуал?
– Нет. Особое отношение к вещам. Когда я изучал «чертову травку», я был слишком жаден и хватался за все подряд, как дети хватаются за сладости. «Травка» – лишь один путь из тысячи. Ты всегда должен помнить, что любой путь – это всего один путь, один из тысячи. Если чувствуешь, что не можешь идти по этому пути, ни в коем случае на нем не оставайся. Чтобы ясно понимать такие вещи, надо упорядочить свою жизнь. Только в этом случае ты постигнешь, что любой путь – не более как один из многих путей, и ты не обидишь ни себя, ни другого – бросив его, если так велит сердце. Но предупреждаю: твое решение должно быть свободно от страха и гордыни. Внимательно и вдумчиво огляди каждый путь. Испытай его столько раз, сколько сочтешь нужным. Затем задай себе – только себе – один-единственный вопрос. Такой вопрос приходит в голову лишь очень старым людям. Я слышал его от благодетеля, но был тогда слишком молод и горяч, чтобы понять его. Теперь я его понимаю и передаю тебе. Вопрос таков: Есть ли у этого пути сердце?
Все пути одинаковы – они никуда не ведут. Могу признаться: в своей жизни я прошел немало путей, но так никуда и не пришел. Теперь вопрос благодетеля обрел для меня смысл. Есть ли у этого пути сердце? Если есть – путь хорош; если нет – он бесполезен. Все пути никуда не ведут, но у одного есть сердце, а у другого – нет. Один путь доставляет радость, и пока ты идешь по нему – ты неотделим от него; а другой путь заставляет тебя проклинать всю свою жизнь. Один путь наделяет тебя силой, другой – лишает ее.
21 апреля 1963 года, воскресенье
Во вторник, 16 апреля, мы с доном Хуаном отправились на холмы, где рос его дурман. Старик попросил оставить его одного и подождать в машине. Вернулся дон Хуан часа через три, неся с собой красный тряпичный узел. В машине он указал на узел и сказал, что это – его последний подарок мне.
Я подумал было, что он не хочет больше меня учить, но дон Хуан объяснил, что раз у меня появилось собственное растение, чужое мне больше не понадобится.
Вскоре мы сидели в комнате дона Хуана. Он достал гладкую каменную ступку и пестик. Ступка была сантиметров пятнадцати в диаметре. Дон Хуан развернул большой сверток, в котором лежало несколько мешочков, выбрал из них два и положил на соломенную циновку рядом со мной. Потом добавил к ним еще четыре, такого же размера, из красного узла, который мы привезли. Он объяснил, что в мешочках семена и что я должен растолочь их в мелкий порошок. Дон Хуан развязал первый мешочек и отсыпал из него в каменную ступку. Семена были сухие и круглые, темно-желтого цвета.
Я немедленно принялся толочь, но дон Хуан остановил меня и объяснил, что пестик следует с силой прижимать к краю ступки и проводить им вниз, по дну и вверх, к противоположному краю. Я спросил, что он собирается делать с порошком, но дон Хуан ничего не ответил.
Семена оказались очень твердыми, и я толок их часа четыре. Из-за неудобной позы у меня заболела спина, и я прилег, собираясь немного вздремнуть, но дон Хуан тут же развязал второй мешочек и добавил в ступку из него. На этот раз семена были чуть темнее, чем в первый раз, и слиплись в комок. Кроме них в мешочке был темный порошок, состоящий из каких-то крохотных шариков.