Внезапно я проснулся, вернее, ясно ощутил, что проснулся. Первой моей мыслью было: который теперь час. Я огляделся и понял, что нахожусь не перед своим растением, а в каком-то другом месте. Я воспринял это спокойно, так как понимал, что гадание еще продолжается. Часы над головой показывали 12 часов 35 минут. Я «знал», что это день, а не ночь.
Я увидел молодого человека с кипой бумаг в руках. Я почти касался его, видел пульсирующую на шее жилку и слышал быстрый стук его сердца. Сначала я сосредоточился на том, что видел, затем услышал «голос», описывающий происходящее, и понял, что это опять необычная мысль.
Я был настолько поглощен голосом, что происходящее потеряло для меня как зрелище всякий интерес. Я слышал голос у самого уха, над правым плечом; собственно говоря, этот голос творил происходящее, описывая его, и, однако же, подчинялся моей воле, поскольку в любой момент я мог прервать его и не спеша изучить детали того, что он «наговорил». Я «видел слухом» целый ряд действий молодого человека. Голос описал их в мельчайших подробностях, но сами действия почему-то были мне не очень интересны, гораздо сильнее привлекал голос. Раза три я пытался установить, кто это говорит. Я быстро поворачивал голову направо, чтобы увидеть, нет ли там кого, но всякий раз мое видение расплывалось. Я подумал: «Наверное, я нахожусь в мире необычной реальности, если не могу увидеть говорящего». Эта мысль была моей собственной.
С этой минуты все свое внимание я сосредоточил на голосе. Казалось, он раздается из моего плеча. Голос был тонкий, но отчетливый, не детский и не женский, а как бы голосок крохотного человечка, и явно не мой. Не задумываясь я решил, что он говорит по-английски. Когда я пытался определить его источник, он смолкал или становился неразборчивым, и тогда сцена перед моими глазами таяла. Мне пришло в голову сравнение: голос напоминал «мушек» в глазах, вызываемых пылинками на ресницах или кровеносными сосудиками в глазном яблоке, которые видны лишь тогда, когда прямо на них не смотришь. Стоит взглянуть, и вместе с движением глаза «мушки» ускользают из поля зрения.
Я утратил к зрелищу всякий интерес. По мере того как я слушал, голос все более усложнялся. Теперь он был похож скорее на мысли, нашептываемые мне в ухо, но и это сравнение было неточно. Что-то думало за меня, мысли пребывали вне меня. Я был уверен в этом, так как наряду с «чужими» мыслями в голове у меня имелись и мои собственные.
В какой-то момент голос вызвал к жизни молодого человека, действия которого не имели ничего общего с моим вопросом о потерянных вещах. Молодой человек выполнял очень сложные движения, они заинтересовали меня, и я перестал обращать внимание на голос.
Наконец все это мне надоело, и я решил оборвать происходящее. «Как это сделать?» – подумал я. Голос в ухе сказал, что мне следует вернуться в каньон. Я спросил, что для этого нужно сделать, и голос ответил, что надо сосредоточенно думать о своем растении.
Я подумал о своем растении. Я так часто сидел перед ним, что вызвать его в памяти не составило особого труда. Мне показалось, что это очередная галлюцинация, однако голос сказал, что я «вернулся».
Я прислушался. Вокруг было тихо. Растение передо мной казалось не более реальным, чем все, что я только что видел, но я мог дотронуться до него, обойти его кругом.
Я встал и направился к машине, как вдруг почувствовал такую усталость, что сел и закрыл глаза. Меня подташнивало, кружилась голова, в ушах звенело. Вдруг что-то живое скользнуло у меня по груди. Это была ящерица. Вспомнив указания дона Хуана, я вернулся к своему растению и отвязал ящерицу, даже не посмотрев, жива ли она. Потом разбил глиняный горшок с остатками мази и, кое-как забросав осколки землей, поскорее забрался в машину и заснул.
24 декабря 1964 года, четверг
Сегодня я рассказал обо всем случившемся дону Хуану. Как всегда, он слушал не перебивая. Затем между нами произошел следующий разговор.
– Нельзя было мазать лоб, – сказал дон Хуан.
– Я знаю, дон Хуан. Это была ошибка, случайность.
– С «чертовой травкой» не бывает случайностей. Я предупреждал, что она будет тебя испытывать. Насколько я понимаю, ты или наделен большой силой, или понравился «травке». Центр лба – только для великих брухо; они знают, как обращаться с силой «чертовой травки».
– Что бывает с человеком, который натрет мазью лоб?
– Если он – не великий брухо, то он просто никогда не вернется из путешествия.