Славка мигнул, и мавки на прежнем месте уже не было - только колыхнулась трава. Зато он испытал странное облегчение. С прошлым все стало ясно. Лишь тоска сменилась светлой грустью о подруге из безвременья. А его жизнь продолжалась, сколько судьба отмерила. И надо было возвращаться в новый дом, на Белогрудов.
Глава пятая. Болотный поход.
На Белогрудовом Славка отдыхал. Просто отдыхал. Узелок соли - корчага браги, и никаких тебе бутылок с акцизными марками. Пригласил деда Птаха на посиделки. Тот принес, что бабка наготовила, да разговор завел с Яромировой рыбацкой артелью на ход сазана податься. Но что-то кэпа в рыбаки не тянуло. Наставник Славкин настрой уловил, и давить не стал - черпал из бадьи, причмокивал да слушал, как ученик на торг скатался. Вместе с градусом настроение малость подняли, а тут и дверь скрипит - волхва на пороге. Вслед за дедом и Славка подхватился, уважительно голову склонив.
Волхв, не чинясь, отхлебнул из хозяйского кухля. "Бражка-то дрянновата, не в обиду сказано", - утер губы.- Заберу я у тебя, дед, ученика. Показал ты, Вятшеслав, себя хорошо и в бою с пришлыми разбойниками, и дорогой на торг. А с другой силой переведаться не желаешь? Чем смогу - помогу, что знаю - расскажу. Большая тебе польза от этого выйдет". "А чего ж отказываться, - ответно пожал плечами кэп. - Дел особых вроде не намечается, и новое узнать не против". Волхв, не мешкая, откланялся, а за ним и дед засобирался. Кэп гостей проводил, наскоро устроил авральную приборку. Проверил, как там боевой лягушонок его отлучку пережил, и дрыхнуть на лавку завалился.
Утром собрал котомку, привычно вооружился острогой, и только на тропинку натоптанную вышел, а навстречу уж и волхв поспешает. "Ты друга забыл, Вятша. А тем, куда собираемся, он в помощь будет", - усмехнулся кудесник, на бедре которого телепалась легкая сабелька в ножнах, впервые виданная кэпом. "Кого забыл?" - не понял Славка. "Да вон, в бадейке под калиной сидит, и на тебя глядит", - показал волхв. На диво подросший за эти дни лягушонок словно понял, что о нем говорят. Молодецким прыжком прямо из бадьи очутился на плече у Славки - только брызги полетели. Отвязав душегубку у ближней кладки, волхв уверенными гребками направил ее прямиком на противоположный речной берег. Куда, вспомнил Славка, родовичи и не выбирались. Он понял, почему: за зеленой стеной камыша стояло непролазное болото. Не так: БОЛОТИЩЕ! Над необъятными торфяниками с редкими водяными окнами припахивало гнилью, и зудели комариные облака. Раздавались странные звуки и жутковатые голоса - уж явно не звериные или птичьи. Из мешка за спиной волхв извлек две пары овальных плашек с завязками.
- Крепи болотоступы, и за мной - след в след. Иначе провалишься - потом вытаскивай тебя, - кратко скомандовал проводник, тоже приматывая "чудо-обувку" на свои кожаные поршни.
- А... зачем нам туда? - полюбопытствовал Славка, не испытывающий от предстоящей прогулки по болотищу никакого восторга.
- Увидишь, - кратко ответствовал волхв.
Шли долго. На путников накинулось комарье, но волхв сделал какой-то знак, очерчивая над головами замысловатый контур, и кровососы тут же отстали. Комариное облако вилось поблизости, но невидимой границы не пересекало. Все полегче. Странный волхв обошел стороной камень, который так и манил присесть на него, чтобы малость отдохнуть на кусочке тверди посреди сплошных изумрудных "соплей". Соблазнившийся Славка ступил на "камень" ногой, а тот подался в сторону. Кэп потерял равновесие, и непременно ухнул бы в самую твань неведомой глубины, если бы не подскочивший волхв, который успел ухватить спутника за шиворот. Мнимый камень вынырнул из воды, и Славка обнаружил на коричневато-зеленой поверхности круглые буркалы, которые следили за человеками с очень неприятным выражением. На "камне" прорезался узкий рот, и что-то пробулькал - не угрожающе, но с явной укоризной.
- Ну, и чего вылупился? То ж багник. В реке водяной, а здесь - болотяник. Днем-то он смирный да сонный, однако ночью ему не попадайся. Утянет, и не спросит, как звали, - хмыкнул волхв, шагая дальше.
Когда солнце уже клонилось к закату (денек в болоте выдался паркий), мокрые, изгвазданные по уши "деревенские сталкеры" сталкеры выбрались на кусок суши - твердой, без обмана. Сушу украшали несколько хилых березок и умирающая сосна, зеленой у которой осталась только верхушка. "Ломай ветки да лапник на костер", - распорядился волхв. Сам палкой заключил место привала в широкий круг, посыпав черту каким-то желтоватым порошком из котомки. Вдруг с противоположного края островка затрещали кусты. Из них выбрался сгорбленный старичок-с-ноготок, воззрившийся на путников без всякого удивления, и жалобно проскрипевший: "Добрые люди! Сума у меня пропала - помогите суму отыскать". "Ну, подходи поближе, счас посоветуемся, как пропажу найти", - гостеприимно предложил кудесник. Старичок сделал несколько шагов вперед, и остановился на краю очерченного круга, словно некая сила не пропускала его внутрь. А волхв ссыпал из котомки еще порцию знакомого порошка, и дунул искателю пропажи в лицо. Тот затрясся, истошно завизжал, и одним прыжком сиганул обратно в кусты.
- За что ты так пожилого человека? Ведь беда у него - помощи просил? - обиделся за старичка Славка.
- То тебе второй урок - наставительно произнес волхв. - Не человек то был, а нечисть - болибошка. Вот наплетет он случайному путнику свои россказни, и будет водить по болоту. Жив останешься, но силы растратишь. А как потом до дому добираться?
Тем временем окончательно смерклось. Из сосновых веток запалили крохотный костерок, и волхв приказал смотреть оба, потянув из ножен саблю. В свете костра на ней серебром сверкнула цепочка рунной вязи. Не покидавший все это время Славкиного плеча Полкаша спрыгнул вниз, и занял позицию у костра, подстерегая летящую на свет мошкару. Вдруг с ветки прямо к путникам метнулась черная тень с растопыренными когтями, за ней - еще одна. Молнией сверкнула сабля волхва, и располовинила нетопыря. Второе страшилище с зубами-иглами Славка приголубил держаком остроги. Тот упал с переломанными крыльями, дергался и шипел, как змея, пока ему саблей не отсекли голову.
Немаленькие когти нетопырей волхв аккуратно срезал, уложил в тряпочку, и засунул трофей куда-то в одежду - пояснил, если набрать побольше, да измельчить, а затем края пастбища или огорода посыпать, мелкая нечисть или дикое зверье уже не сунется. "Прям, магический дефолиант какой-то", - скумекал Славка.
В тине посверкивали чьи-то глаза - то красноватые, то желтоватые. Болото за ними сторожко наблюдало, и расслабиться не давало. Так что гости островка до рассвета передремали по очереди вполглаза. Их покой нарушили еще раз - лишь под утро. Из болота, не всколыхнув тины, в их направлении поднялась и мелкими шажками надвигалась подлинная жуть: седовласая карга в угольно-черной хламиде, безмолвно протягивая к костру когтистые руки. Волхв подхватился с лапника - одним ударом сабли длинные хваталки срезал. Полкан оживился, и радостно внес свою лепту в процесс знакомства: угадал плевком в морщинистую рожу. Обгаженная и частично "разукомплектованная" крикса в полном расстройстве чувств опрокинулась обратно в болото, словно и не было ее. А кудесник опять принялся за "маникюр", деловито обстругивая неведомо откуда извлеченным ножичком когти с длиннющих костлявых пальцев.
Между делом лекцию прочел: "С нежити - упырей да умрунов, да ведьм - и брать нечего, а зла от них много. Серебром их по башке, или осиновый кол в грудь, да кости сжечь. А вот нечисть - она разная бывает. Кое-что ты видел, и еще покажу. От кого-то, вроде берегинь либо домовиков, и польза есть, а других можно и отогнать. Вот тем же Ярилиным порошком - солнечным янтарем перетертым, или наговором. Просто так, без причины, нападать не моги: врагом станешь, всюду подстерегать будут. Не найдешь покоя ни в плавнях, ни в лесу, ни в степи. Того не стоит: земля большая - места всем хватит".