Руссель-старший откликнулся:
-У нашего повара - русские корни. Он всерьез уверял меня, что такой паштет подавался к царскому столу.
Марьяна улыбнулась:
-У царей в гостях не бывала, а вот сам паштет очень понравился! Если ваш повар не хранит секреты за семью замками, с удовольствием расспросила бы его...
Руссель одобрительно кивнул ей:
-После обеда Марта проводит тебя...
Арнольд склонился в натовском поклоне:
-Зачем же, дядя? Не будем отвлекать Марту от ее хозяйственных обязанностей. Я с удовольствием провожу Мари. Мне и самому, признаться, интересно узнать, как готовят этот соус...
Неизвестно, на что рассчитывал Арнольд, но Марьяна, решившая получить хоть какое-то удовольствие от этого обеда, действительно спустилась в кухню. Там она все осмотрела и перепробовала, вызнала рецепт паштета и соуса, задавая, кажется, довольно толковые вопросы. Повар, добродушный здоровяк, находился в полной прострации от такого внимания. Марьяна добросовестно записывала все его откровения, и напоследок пообещала прислать ему кулинарную книгу авторства своей подруги.
Марта, несмотря на все намеки и гримасы Арни, ни на минуту не оставила их наедине, из чего он сделал вывод, что старая карга не так проста, как кажется.
Впрочем, Арни и сам увлекся их беседой, ему доставило неожиданное удовольствие рассматривать раскрасневшееся от кухонного тепла лицо Мари, ее оживленные глаза... За обедом она была совсем другой.
Кроме того, его терпение было вознаграждено: Марта осталась в кухне сделать какие-то распоряжения на завтрашний день.
На обратном пути он ухватил Мари за руку, и она вынуждена была остановиться.
-Ну, может, поздороваемся, наконец?.. И даже не пытайся соврать, что не узнала меня!
-Конечно, узнала сразу. Ты мало изменился...
-Зато ты стала совсем другой. Тогда ты была еще совсем девчонкой, но обещала превратиться в настоянию красавицу. Я рад, что обещание ты сдержала, - он с откровенным восхищением рассматривал ее. Марьяна высвободила руку и неожиданно холодно произнесла:
-Арни, мне давно не шестнадцать лет. Чего ты хочешь?
-Ты ведь поняла, что я хорошо отношусь к тебе? И, конечно, я намеренно не стал разглашать наше прежнее знакомство. Надеюсь, что в ответ ты тоже проявишь ко мне, скажем так, родственные чувства. Марьяна невозмутимо спросила:
-А с чего ты решил, что это я хочу скрыть факт знакомства с тобой?
Арни усмехнулся:
-Ну, во-первых, ты не подала виду, что узнала меня. Во-вторых, я смотрю, вкусы у тебя не изменились: по-прежнему предпочитаешь обеспеченных стариков?
Он поймал ее руку у самого лица, притянул к себе и засмеялся:
-Ого, какой темперамент! - И, внезапно посерьезнев, сказал: - Вот что, детка! Сегодня придешь ко мне, и от твоего поведения зависит, расскажу я своему дядюшке о нашей прежней встрече, или нет. Учти: если хочешь денег, придется делиться. И, пожалуйста, сделай лицо попроще, а то я подумаю, что ты меня не любишь, и передумаю помогать тебе. Без меня у тебя ничего не получится, надеюсь, это ясно?
Он сильнее сжал ее запястья, и наклонился к лицу Марьяны.
Где-то хлопнула дверь, и Арни с неудовольствием выпустил ее.
-Надеюсь, ты будешь благоразумна, и, уверяю, тебе понравится, - со вздохом сказал он.
Марьяна, придя в себя, бросилась вперед по коридору. У дверей своей комнаты она налетела на Генри Фогеля.
Он улыбнулся:
-Ну как, удалось выведать кулинарные секреты?
Марьяна только кивнула, и, пробормотав какие-то извинения, скрылась за дверью.
Генри растерянно посмотрел ей вслед: в свете коридорных ламп он заметил и ее непонятное волнение, и яркие пятна на открытых летним платьем запястьях... Ему показалось, что на площадке кто-то был, но, когда он дошел туда, на лестнице никого не оказалось.
Впрочем, он тут же выбросил это из головы, потому что гораздо больше его беспокоила предстоящая беседа с Русселем и тот узел, в который завязались и раньше непростые отношения Макса, Адама и его единственной дочери И нгрид...
Макс Руссель уселся за игральный стол, поставил тяжелый стакан на инкрустированный край и сцепил руки. В гостиной повисло настороженное молчание.
Он наклонил голову и исподлобья оглядел всех.
-Я собрал здесь всех близких мне людей с тем, чтобы сделать некоторые заявления. Первое, и самое главное для меня лично - я отхожу от дел. Фирму полностью передаю в руки сыновей. - Он помолчал, но прервать его никто не решился. - Я все тщательно обдумал. Мне сейчас так же тяжело, как в тот день, когда я решился оставить спорт. Может быть, даже тяжелее, но решение принято, и я сделаю все, что наметил.