Генрих усадил ее в кресло, с тревогой оглянулся. Марьяна поняла, налила в стакан воды и подсела к Ингрид.
-Выпей, и не плачь, пожалуйста, врач вовсе не сказал, что все так плохо. Там с ним Макс, и он обещал позвонить, как только что-то прояснится.
Зубы Ингрид выбили дробь по стеклу стакана, но она послушно глотнула воду. Схватила Марьяну за руку:
-Как это произошло?
-Мне послышалось, что где-то плачет Лиза, и я пошла к ней. В доме я первый раз, поэтому ошиблась дверью. Мсье Руссель лежал на ковре, и я побежала наверх, чтобы поднять тревогу. А потом я пыталась привести его в себя, и ваш папа мне помогал, и врач сказал, что я все правильно делала. А потом и Макс спустился, и Адам. И мне уже не было так страшно, как в первые минуты.
Ингрид вытерла лицо, и выражение его изменилось, стало привычно отчужденно-холодным:
-Простите мою неуместную откровенность.
Дорис усмехнулась:
-Почему же неуместную? Похоже, у нас сегодня ночь откровений. Я вот, например, не знала, что вас с бывшим свекром связывают столь теплые отношения.
Адам дернулся:
-Дорис, замолчи сейчас же!
-А почему я должна молчать? Чем я хуже других - во всяком случае, тех, кто находится в этой комнате? Или, по-твоему, это образец добродетели - спать с отцом мужа?
Ингрид, к этому времени пришедшая в себя, холодно сказала ей:
-Не суди по себе.
-Ты хочешь сказать, что не спала с ним? А чего же ты тогда, девять лет назад, затеяла этот развод? Наверняка, хотела женить его на себе.
Генрих и Карл переглянулись, и Шлегель с горечью сказал:
-Дорис, я сегодня многое узнал о тебе. И мне стыдно, что ты - моя дочь .
-А ты не стыдись! - Дорис с вызовом задрала подбородок. - Уж не хуже других! Не живу с мужчинами на сорок лет старше себя, не рожаю ребенка, чтобы заполучить хорошее денежки.
Марьяна усмехнулась.
-Не иначе, вы имеете в виду меня! Думаю, если Макс Руссель захочет, он посвятит вас во все сложности нашех взаимоотношений. И я вовсе не собираюсь оправдываться в том, чего не делала. Промелькнувшая на лице Арни тень улыбки заставила ее продолжить:
-Было время, когда после смерти родителей я осталась одна, и был человек, ставший мне близким другом. Да, он был намного старше, и он заботился, и очень любил меня. Я не знаю, как пережила его смерть. Я научилась справляться с этим. Мир плохо приспособлен для существования одиноких молодых женщин. С год назад у меня возникли серьезные финансовые проблемы, и мсье Руссель помог мне. А потом он познакомился с Лизой, и стал для нас настоящем другом.
Неожиданно она повернулась к Ингрид:
-Вчера вечером он сказал мне, что вы - очень дорогой для него человек, и что он хочет, чтобы мы подружились. Я думаю, что ничто не мешает нам стать друзьями, тем более что недоразумение, существовавшее между нами, Дорис благополучным образом разрешила. Я ведь понимаю так - вы тоже считали, что Лиза - его дочь?
Ингрид недоверчиво посмотрела на нее, и Марьяна грустно сказала:
-Я не знаю, какие отношения связывали вас раньше, но он любит, по-настоящему любит вас. Наверное, он считает, что разница в возрасте и то, что вы были женой его сына - непреодолимое препятствие. Ингрид с горечью сказала:
-Эти непреодолимые препятствия - они всегда существовали. Когда мне было семнадцать лет, я вернулась из лицея и увидела его - я сразу поняла, что влюблена. Макс Руссель был женат, и он был намного старше. Конечно, он заметил мою влюбленность, и я всегда буду помнить, как терпелив и внимателен он был со мной. Потом я уехала учиться в Италию, и думала, что итальянское солнце, новые друзья и занятия живописью дадут мне возможность забыть о детских чувствах. По окончании курса я вернулась домой на каникулы - и окончательно пропала. Мне был 21 год, а ему - 43, и, как выяснилось, я по-прежнему любила его. Макс никогда не поощрял моих чувств. В тот год Адам и я проводили много времени вместе, он был влюблен в меня. В общем, я подумала, что так тому и бывать. Уже через месяц после свадьбы я поняла, что взвалила на нас обоих непосильную ношу - и просила Адама о разводе. Отец и Адам отговорили меня, и все продолжалось бы и дальше, я мучилась бы смертной мукой сама и мучила Адама, соблюдая шаткое равновесие, но умерла жена Макса. И я как будто сошла с ума! В общем, я тогда во всем призналась Адаму, и он решил, что я изменила ему. В первый и последний раз в жизни он ударил меня по лицу. Я знала, что Макс и Адам очень близки, и не захотела становиться между ними. Утром я объяснилась с отцом и уехала. Больше я не виделась с Максом, ни он, ни я не искали поводов к встречам. А неделю назад он попросил меня и отца приехать сюда.