– Не знаю, Надя, чем я могу вам тут помочь, – пожал плечами Федор Иваныч.
– Хотя бы советом. Знаете, мне уже начинает казаться, что корни всей этой истории – в далеком прошлом, когда бароны Покровские якобы прятали в здешних краях свои клады.
– Ах, вот вы о чем! – В седоватых усах Аксиньина промелькнула озорная усмешка. – Чушь это все, бабкины сказки. Хотя многие до сих пор верят. Ну и копают, вестимо.
– И что, просто так копают, наобум? – допытывалась Надя.
– Ну, почему же наобум? По плану. Да мы вот сейчас поглядим. – Федор Иваныч залез в нижнюю шуфлятку стола и извлек из ее недр пыльную папку. -Мой предшественник коллекционировал, думал на пенсии этим заняться, да не дожил.
В папке оказалось множество бумаг разной степени пожелтелости, которые содержали более или менее подробные планы Покровских Ворот, Заболотья и их окрестностей, а также указания, где и как искать сокровища.
– Можете их забрать себе, – сказал Федор Иваныч. – Но имейте в виду – половину этих карт, если не больше, рисовали наши Заболотные шутники, а потом своим легковерным землякам и сбывали. A те, дураки, копали. A однажды тут уж совсем анекдот вышел. Жила у нас одна бабка, так она тоже нарисовала эдакую карту, пометила крестиком собственный огород да соседу своему и подбросила. Так тот ей за ночь бесплатно весь огород перекопал! В общем, тема для юморески. Берите, Надя, только не забудьте газетку прислать, когда о дури нашей напишете!
Когда Надя возвратилась в Покровские Ворота, уже приближались долгие осенние сумерки. Бросив взор на родовое кладбище баронов Покровских, она увидела, как какая-то темная фигура там орудует с лопатой. «Ну, все понятно, некрофилы-археологи уже и досюда добрались», подумала журналистка. При ближайшем рассмотрении действительность оказалась иной – то сам Иван Покровский, в залатанном черном пальто, вооружившись огромной лопатой, раскапывал свежую могилу Софьи Кассировой.
– Зачем зря добру пропадать? – ответил помещик на немой вопрос гостьи. – A гроб еще пригодится – кстати, следующие похороны завтра, в пять пополудни. Хотите, госпожа Чаликова, вас похороним? Ну, как хотите.
Едва оказавшись в своей комнате, Чаликова стала разбирать бумаги, которые ей передал Федор Иваныч. Наиболее крупная карта включала в себя и усадьбу, и деревню, и часть болот, и немалое количество других географических подробностей, пока что ей не знакомых. На плане было много крестиков и прочих знаков, но, разобравшись, Надя сообразила, что эта карта – лишь обобщение других планов и обозначений на них, сделанное, может быть, предшественником инспектора Аксиньина. Одна из карт, по виду не слишком давнего происхождения, включала в себя лишь Заболотье с крестиком возле одного из домов – очевидно, именно этот план изготовила хитроумная бабуся, чтобы самой не копать огород. На одном листке вместо плана было написано: «Ровно в полночь в новолуние встав на указанном месте лицом к северо-востоку, обмахнуть себя черным котом и произнести 666 раз страшное заклинание»… – однако текст заклинания оказался тщательно замазан чернилами.
Но вдруг Надя наткнулась на нечто более серьезное – листок бумаги явно дореволюционного происхождения. Текст на нем был написан хотя и небрежным почерком, но со всевозможными нажимами и завитушками, как писывали в старину. На одной стороне фиолетовыми чернилами довольно точно был набросан уже знакомый Наде план родовых владений баронов Покровских, о чем сообщала надпись сверху. На другой стороне был нарисован семейный герб в виде бараньей головы, а под ним шел не очень разборчивый текст. Разбирая многочисленные «яти», «ижицы», «фиты» и "i" с точкой, Чаликова прочла написанное:
«В пределах сих несметные богатства сокрыты. И да не овладел бы ими человек, не способный их на благо использовать, приставлен ко кладу сему страж надежный, страж небесный, скрытый под знаком Овна…»
На этом слове рукопись обрывалась. И поскольку листок имел вид целого, Надя сделала вывод, что окончание текста – на другом, несохранившемся листе.
– «Страж надежный, страж небесный, скрытый под знаком Овна…» -вслух размышляла журналистка. – Овен. А говоря обычным языком – баран, родовой символ баронов Покровских. Нельзя ли предположить, что клад просто спрятан «под бараном»? Но под каким бараном? – Надя глянула в окно на двух каменных баранов по обеим сторонам ныне отсутствующих ворот. – Или на бывшем скотном дворе под бараньим стойлом? A может быть, это какое-то ныне забытое топографическое обозначение, вроде «трактира епископа» или «чертова стула»? Надо бы с кем-то посоветоваться, но с кем? Разумеется, с самим господином Покровским. В конце концов, он тут законный наследник, вот пусть и ищет клад, если захочет".
Конечно же, рассуждая так, Надя немного лукавила – при иных обстоятельствах она бы и сама охотно занялась поиском сокровищ. Подобного рода загадки ее всегда влекли, причем собственно материальные мотивы как правило даже не играли главной роли. Решив поделиться полученными сведениями с хозяином Покровских Ворот, Чаликова думала провести своего рода «тест на бескорыстие» для предполагаемого Ивана-царевича, который пока что и не догадывался о тех видах, которые на него имела его гостья.
После раннего ужина, прошедшего в несколько чопорной и натянутой обстановке, Чаликова попросила Ивана Покровского о беседе наедине.
– Ну что ж, с превеликим удовольствием. Моя комната вас устроит? -предложил помещик. Надя не возражала, и уже через пять минут они сидели у весело потрескивающего изразцового камина и наблюдали за огоньком, отбрасывающим блики на собранную в комнате старинную мебель. Внимание Чаликовой привлек висящий на противоположной стене в позолоченной раме портрет молодой женщины в бальном платье.
– Это и есть та самая баронесса Наталья Кирилловна, супруга Саввы Лукича, которая бесследно исчезла, – пояснил Иван Покровский. – Некоторые полагают, что я чем-то похож на нее.
Чаликова встала из кресла и с канделябром подошла к портрету.
– Да, есть что-то общее в глазах… и в общем выражении лица, – для вежливости сказала Надя, хотя сама в этом не была очень уверена.
– Да, вот и баронесса фон Ачкасофф то же говорит, – отозвался Покровский. – Видите, как получилось – Наталья Кирилловна исчезла, а портрет остался. Я его нашел в бывшем краеведческом музее, и то он сохранился только потому, что в его авторстве подозревали не то Левицкого, не то Боровиковского… – Помещик подбросил в огонь еще пару поленьев. -Хорошо, что в усадьбе жили председатели колхозов и не дали совсем уж растащить домашнюю утварь. Что-то сохранилось, кое-что я приобрел по дешевке в антиквариате… Погодите немного, и настанет время, когда Покровские Ворота вернут себе блеск былого величия!
«Интересно бы узнать, на какие средства?», подумала Чаликова, а вслух сказала:
– Господин Покровский, прошу вас отнестись с полной серьезностью к тому, о чем я вам хочу поведать.
– Я весь внимание, – Иван Покровский подался вперед в кресле.
Когда Надя пересказала ему свой разговор с участковым Федором Иванычем и показала полученные от него бумаги, хозяин Покровских Ворот сказал:
– Очень любопытно. Я непременно напишу об этом романтическую поэму.
– И только-то? – изумилась Надя – A кто же будет сокровища искать? Или вы не верите, что где-то здесь зарыт клад?
Покровский с минуту помолчал:
– Видите ли, госпожа… Дозволите ли вы называть себя просто Надей?
– Да, конечно, господин Покровский…
– Просто Ваня, – улыбнулся помещик. – То, что вы тут рассказали, для меня настоящая новость. A ведь вы вполне могли мне ничего не говорить, а сами попытаться поискать эти мифические сокровища. Хотя я вполне допускаю, что мои предки действительно что-то запрятали, ведь все они слыли весьма большими оригиналами.