Так ни до чего толком не додумавшись, Надя достигла Заболотья. Чувствуя некоторое чувство голода после овсянки, которой ее потчевали за завтраком в Покровских Воротах, Чаликова решила до визита к участковому Аксиньину заглянуть в ирландский паб «Pokrow's Gate» в надежде, что там найдет кушанья, более соответствующие ее гастрономическим привязанностям.
Паб привлекал к себе внимание уже своими весьма живописными витринами – их украшали всяческие старинные предметы, как-то: швейная машина «Зингер», огромная прялка, пишмашинка «Ундервуд», граммофон с огромной трубой и медный самовар, украшенный фамильным гербом баронов Покровских. Композицию венчала старая ржавая лопата – очевидно, ее использовали не только для работ на огороде, но и в благородном деле кладоискательства.
Побуждаемая, как выразился бы кинорежиссер Святославский, «голодным интересом», журналистка толкнула входную дверь. Внутреннее убранство паба оказалось не менее занятным, чем витрина: обширное помещение с нарочито грубо сколоченными столами и стульями, в дальнем конце которого бармен за стойкой протирал пивные кружки. Посетителей почти что не было, и Надя с любопытством оглядывала помещение. Привыкнув к интимному полумраку, царящему в «Pokrow's Gate», Чаликова едва не вскрикнула: по стенам, чередуясь с пейзажами «Зеленого Эрина», в застекленных рамочках висели почти такие же карты и планы, как в папке, полученной от Федора Иваныча. A пройдя вдоль стены, она увидела то, чего почти не надеялась найти – в одной из рамок находилась пожелтевшая рукопись, написанная тем же небрежным почерком, что и та, неоконченная, из пыльной папки.
Так как столик по соседству с вывешенным на всеобщее обозрение ценным манускриптом оказался свободен, то Надя, прислонившись к спинке деревянного стула, принялась внимательно разглядывать висящую на стене гравюру с панорамой Дублина, но при этом скашивала взгляд на рукопись, пытаясь ее не только прочесть, но и запомнить.
– Интересуетесь, сударыня? – раздался вдруг голос позади нее. Он принадлежал рыжеволосому бармену.
– Да, я, это самое, – растерянно забормотала Надя.
– A, ну ясно, – бармен деловито раскрыл меню. – Что будем заказывать: пиво, или что-нибудь покушать? Могу предложить наше фирменное блюдо – рагу по-ирландски.
– Вот и прекрасно, – пришла в себя Чаликова. – Рагу и чего-нибудь запить. Да хоть пивка, только не очень крепкого.
– Рагу будет готово минут через пятнадцать, а пока позвольте предложить вам другое фирменное блюдо – «Завтрак кладоискателя», – с улыбочкой сказал бармен.
«Завтрак кладоискателя» оказался весьма вкусным салатом из овощей, сыра и чего-то еще, но Надя ела его почти машинально – ее взгляд был по-прежнему прикован к рукописи на стене.
«В пределах сих несметные богатства сокрыты. И да не овладел бы ими человек, не способный их на благо использовать, приставлен ко кладу сему страж надежный, страж небесный, скрытый под знаком Овна…», – вспомнила Чаликова слова неоконченной рукописи. Сердце журналистки забилось в сладостном предвкушении – ведь, судя по всему, за стеклом в рамочке стояла вторая часть, а вместе с ней – шанс отыскать сокровища баронов Покровских! Правда, текст был не менее туманным, чем в первой части:
«… но не достичь цели, не переплывя реки, что протекает севернее, и мрачный покров ночи великую тайну хранит. Но если нет в душе твоей благородных и чистых помыслов, то не ищи богатств сих, ибо принесут они горе и страдание». Под этим невнятным текстом стояла печать с родовым гербом баронов Покровских и неразборчивая подпись.
Тут Надя почувствовала, что безуспешно пытается прожевать какой-то несъедобный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении полиэтиленовым пакетиком, внутри которого лежала бумажка. Достав и развернув ее, Надя увидела, что это – ксерокопия одной из «кладоискательских» карт, и как раз той, которую изготовила бабушка, не желавшая копать свой огород. «A, ну правильно, это же кладоискательский салат с сюрпризом», догадалась Надя.
Тут к ее столику подошел бармен. Он нес на подносе вкусно пахнущее рагу и большую кружку пива.
– Ну, как вам наш салатик? – спросил он, ставя заказ перед клиенткой.
– Очень вкусно, – похвалила та. – A скажите, нельзя ли еще один такой же салат, но вот с этой бумажкой? – Надя указала на интересующую ее рукопись. – A то там я уже копала…
– Ха-ха-ха, да вы, сударыня, настоящая шутница! – громко рассмеялся бармен, но тут же принес ксерокопию манускрипта. – Желаю успеха, но когда найдете клад, приходите к нам на обмывку! Ха-ха-ха!
– Благодарю вас, – ответила Надя и небрежным жестом спрятала ксерокопию в сумочку.
Заполучив столь ценную бумагу, Надя принялась за рагу по-ирландски, которое показалось ей довольно вкусным, хотя и напоминающим одноименное блюдо из книги «Трое в лодке» – то есть изготовленное из всяких завалящих остатков, вплоть до водяной крысы.
Когда Чаликова оценивала вкусовые особенности последнего компонента, она услышала за спиной знакомый голос доктора Серапионыча:
– Наденька! Сколько зим, сколько лет!
Доктор держал в одной руке неизменный стакан чая, а в другой -блюдечко, на котором красовался бутерброд с килькой.
– Как хорошо, Владлен Серапионыч, что мы с вами встретились, -искренне обрадовалась Надя. – Я как раз хотела кое о чем вас порасспросить.
– Ну что ж, постараюсь удовлетворить ваше любопытство. – Доктор поставил блюдце на стол и привычно полез во внутренний карман за скляночкой. – Не желаете?
– Нет-нет, благодарю вас, – уклонилась Чаликова. – С чаем еще куда ни шло, а вот с пивом…
– Да, с пивом я еще его не пробовал, – признался доктор, наливая малую толику себе в чай. – Давайте поставим эксперимент.
– И я в качестве подопытного кролика? – рассмеялась Надя. – Нет уж, Владлен Серапионыч, увольте. По крайней мере, до окончания следствия.
– А кстати, как идет следствие? – спросил доктор. – Есть что-то новое?
– Новостей более чем. – Надежда отпила немного пива. – Но сначала ответьте мне откровенно, как на духу – водится ли в окрестностях Покровских Ворот нечистая сила, или нет?
Доктор удивленно посмотрел на Чаликову:
– Простите, Наденька, но отчего это вас так волнует?
Надя чуть смутилась:
– Видите ли, Владлен Серапионыч, события последних дней наталкивают на мысль, что в них замешаны какие-то потусторонние явления.
(Не то чтобы Надя сама очень уж верила в то, что только что сказала, просто ей хотелось услышать мнение Серапионыча – не чужого человека в здешних краях).
– Есть многое на свете, друг Надюша, что и не снилось нашим мудрецам, – усмехнулся доктор. – Думаю, не очень ошибусь, если предположу, что на столь метафизические мысли вас навел милейший Семен Борисыч Белогорский?
– В известной степени, – осторожно согласилась журналистка. – Нет, впрямую об этом он, конечно, не говорил, но достаточно ясно дал понять, что на болотах творится нечто, так сказать, неподвластное человеческому разуму.
– То есть вы, Наденька, хотите узнать, как это получилось, что образованный человек, не чуждый науке, уверовал в то, во что теперь уже всерьез не верят даже малограмотные деревенские бабки? И не объясняются ли его предостережения просто желанием отвадить вас от болот? – Чаликова закивала, удивившись, что Серапионыч словно бы прочел ее мысли. – Знаете, а ведь я, кажется, смогу в какой-то степени удовлетворить ваше любопытство. Но для этого нам надо вернуться на несколько десятков лет назад и вспомнить, каким образом супруги Белогорские очутились в здешних краях.