– Пусть так, но не призрак же убил Свинтусова, – упрямо возразила Надя. – И не потусторонние голоса я слышала сегодня у озера. Я уж не говорю о том негодяе, что едва не застрелил нас с Иваном Покровским.
– В вас стреляли? – вскричал доктор. Наде показалось, что возглас прозвучал как бы стереофонически. Журналистка обернулась и увидела за спиной участкового Аксиньина. Он держал в руках поднос с комплексным обедом «Ельцин в Дублине».
– Наденька, скажите, что вы пошутили! – дрогнувшим голосом проговорил Серапионыч.
– И рада бы, – уныло развела руками Чаликова, – но увы: это истинная правда.
И Надя, стараясь не упустить не одной подробности, рассказала доктору и участковому о ночных происшествиях и о подслушанном разговоре у озера.
– Да, Надя, вы еще легко отделались, – промолвил Аксиньин, когда журналистка окончила свое повествование. – Представляю, что было бы, если бы они вас таки застукали… Вы уже сообщили куда следует?
– Если под «куда следует» вы, Федор Иваныч, подразумеваете правоохранительные органы, то вам первому, – улыбнулась Надежда. – Но Вася Дубов о ночном покушении уже в курсе.
– И даже после этого он все еще не здесь? – возмутился Серапионыч. -Не узнаю Василия Николаича!
– Думаю, он знает, что делает, – примирительно, хотя не очень понятно возразил Аксиньин.
Журналистка глянула на часики:
– О, уже довольно поздно. Мне пора возвращаться в Покровские Ворота.
– Ну, что за спешка, – возразил Серапионыч. – Так хорошо сидим – и вот вам пожалуйста.
– Может быть, мы с доктором вас проводим? – предложил Федор Иваныч. – Раз уж такие страсти…
– Да нет, благодарю вас, – отказалась Надя. – А кстати, Федор Иваныч, тут на всех планах Покровские Ворота и Заболотье чуть ли не рядом, а добираться приходится в обход, по дороге и по шоссе. Неужели нет более прямого пути?
– Ну конечно, есть. – Аксиньин отпил фирменного компота «Трилистник». – Можно пройти через болота, мимо бывшего Дома культуры, а дальше дорога уже получше.
«A, это та, по которой Семен Борисыч особо остерегал ходить», припомнила Надя.
– Вот, смотрите, – Федор Иваныч стал водить вилкой по карте «из салата», все еще лежащей на столе. – Идете по главной улице, а дальше она как бы переходит в гать, то есть деревянный настил через болото. Он и доведет до Дома культуры, а потом – по большаку, и прямо к Покровским Воротам. Только если вы собираетесь идти этим путем, то не очень медлите -там, когда стемнеет, не особенно уютно.
– Хорошо, так и сделаю, – Надя поднялась из-за стола. – Но странно как-то: Дом культуры построили не в селе, а где-то за болотом.
– Так ведь это не совсем Дом культуры, – объяснил Федор Иваныч. – То есть таковым он стал после революции, а до того был чем-то вроде флигеля или павильона баронов Покровских – они там устраивали домашние спектакли и прочие безобразия.
Надя хотела вернуться в Покровские Ворота не только до темноты, но и до начала так называемых похорон – журналистское чутье подсказывало ей, что вечер принесет новые сюрпризы, и вовсе не обязательно приятные. Поэтому, простившись с сотрапезниками, она покинула паб и зашагала по пути, указанному Федором Иванычем. Доктор вздохнул и поплелся к стойке за следующим стаканом чая, а участковый, поспешно докончив «Ельцина в Дублине», направился к себе в милицейское отделение.
Сразу же за последней избенкой начинались болота, вернее сказать, последний огород плавно переходил в болото, а улица – в настил из досок. Поначалу Надя с опаской прислушивалась, как хлюпает трясина у нее под ногами, но скоро привыкла и даже начала приглядываться к болотным пейзажам, уныло обступившим ее со всех сторон.
«A что если меня тут подкараулят злоумышленники? – вдруг подумала Чаликова. – Вот тогда мне действительно хана, и помощи ждать неоткуда». Но отступать было поздно, и Надя продолжала идти вперед, с опаской поглядывая в осенние небеса. Ветерок незаметно нагнал множество туч, столь же незаметно заморосило, и журналистка ускорила шаги, чтобы не оказаться посреди болота, если дождь усилится.
Не прошло и получаса, как впереди показалось мрачное заброшенное здание с заколоченными окнами и дверями. Несмотря на гипсовую девушку с обломком весла перед входом, архитектура бывшего Дома культуры выдавала стиль если не самого Растрелли, то кого-то из его последователей.
Так как дождь и впрямь постепенно усилился, сделавшись почти проливным, то Чаликова решила переждать непогоду в павильоне и без особого труда проникла в него через дырку в заколоченных досками дверях. «Да, тут господину Покровскому еще предстоит изрядно потрудиться», подумала Чаликова, разглядывая обезображенную запустением главную залу с разбитыми изразцами на камине и остатками лепного потолка.
Отыскав уголок, где не очень капало, Надя извлекла из сумочки мобильный телефон и набрала дубовский номер.
– Слушаю вас, – раздался в трубке знакомый голос. – А, Наденька! Давно не слышал вашего голоса. Аж с утра. Ну, что нового?
– Положение все более запутывается, – сказала Чаликова. – Сегодня я установила, что в окрестностях орудует опасная банда как минимум из трех человек, которая хочет убить Покровского. Они бы и меня давно «замочили», если бы не боялись иметь дело с вами.
– Вот оно как! – хмыкнул Василий. – Очень мило.
– Не вижу ничего милого, – сухо ответила Чаликова. – Кроме того, они пытаются отыскать пресловутые сокровища баронов Покровских и, кажется, близки к успеху. Я уж не говорю о густом слое мистики, который еще более все запутывает. По-моему, Вася, вы просто обязаны хоть на денек сюда вырваться.
– Так я уже здесь, – рассмеялся детектив. Наде показалось, что его голос зазвучал как-то странно – как будто и из трубки, и откуда-то еще. Журналистка обернулась – и воочию увидела Василия Дубова. Он в непромокаемом плаще стоял посреди павильона и с хитрецой глядел прямо на Надю.
– Ну, Вася, вы даете! – только и смогла выдохнуть Надежда. – И давно вы здесь?
– Почти столько же, сколько и вы, Наденька, – ответил Дубов. – А точнее, со вчерашнего утра.
– Как? – изумилась Надя, лишь теперь понемногу приходя в себя после приятного потрясения. – И что, вы живете в этом жутком павильоне?!
– Нет-нет, живу я у Федора Иваныча Аксиньина, – успокоил Надежду Василий. – Вернее, у него я оставил вещи, а обитаю по большей части на болоте. Слежу, анализирую…
– Но зачем вам понадобилось это делать подобным способом? – Надя неодобрительно покачала головой. – Как будто преступник – вы, а не они.
– Ну, Наденька, вы же сами сказали, что эта шайка меня побаивается, -возразил Дубов. – Если бы я вел расследование открыто, то они все время находились бы начеку и были бы вынуждены действовать куда более тонко и изощренно. А на «нелегальном положении» я располагаю куда большей свободою действий.
– Выходит, прошлой ночью именно вы отвлекли на себя внимание убийцы! – сообразила Надя.
– Было дело, – сознался детектив.
– Но ведь вы подвергали свою жизнь огромной опасности! – воскликнула Чаликова.
– Гораздо меньшей, чем вы, Наденька, – обаятельно улыбнулся Василий. – В отличие от вас и господина Покровского, я знал, с кем имею дело и чего мне следует ждать.
– И кто же?..
– А разве вы сами еще не догадались?
– Баронесса Анна Сергеевна?.. – неуверенно произнесла Чаликова.
– С каких это пор она заделалась баронессой? – хмыкнул Василий.
– С тех пор как застрелилась, – простодушно ответила Надя.
– Как же, застрелится она, ждите! – присвистнул Дубов. – Вот в других пострелять, это завсегда пожалуйста.
– То есть вы намекаете, что и в Ника Свинтусова, и в нас стреляла Анна Сергеевна Глухарева? – наконец-то дошло до Чаликовой.