И вот к такому человеку обратилась за помощью Нина A. Вполне естественно, что Андрис возжелал сам завладеть богатством Магистра Ливонского ордена. Предложив на прощание тост «за успех предприятия», он незаметно влил в бокал Нине A. одно из своих зелий, от которого та потеряла ориентацию в пространстве и времени и трагически погибла под колесами трамвая.
Однако и Андрис Р. не успел воспользоваться полученными сведениями, став через несколько дней жертвой «бытового убийства», хотя и не очень свойственного для нравов Латвии. Выражаясь сухим языком протокола, гражданин P. был съеден некими супругами-алкоголиками, покупавшими у него самогон. Даже видавшая виды следователь прокуратуры Галина К. едва не потеряла сознание, увидев посреди комнаты тщательно обглоданный скелет своего бывшего коллеги.
На самом же деле все обстояло значительно сложнее, и подлинную картину последнего (последнего ли?) акта этой драмы сумел воссоздать известный рижский экстрасенс и белый маг АЛЕКСАНДР СКАРС. Вот что он рассказал нашему корреспонденту:
– O том, что самогонщику-чернокнижнику Андрису P. стало известно что-то важное, колдовским путем разузнал его коллега, широко известный в узких метафизических кругах черный маг Херклафф. Вряд ли он имел определенный план действий, когда шел к Андрису, но неожиданно ему помогли внешние обстоятельства.
Когда два чародея вели научную дискуссию о темной энергии, исходящей из мумифицированных тел непогребенных покойников, в дверь позвонили. Гость вышел на кухню, а хозяин впустил в квартиру супругов Анну и Рихарда Б., которым он сбывал самогон. Правда, супруги-алкоголики не догадывались, что Андрис использовал их в своих корыстных целях. Он добавлял им в канджу составы, почерпнутые из книги «Каббала», при помощи которых собирался превратить их в послушных зомби и их руками совершать ограбления и диверсии. Однако из-за передозировки «эликсира агрессивности» его алкоголики из «подопытных кроликов» превратились в страшных монстров, задушивших Андриса, хотя и не до смерти, и забравших весь находившийся в наличии самогон. Вернувшийся в комнату после их ухода колдун Херклафф, пользуясь беспомощным состоянием Андриса, заставил его открыть тайну, после чего хладнокровно его съел.
Мы не знаем, овладел ли Херклафф золотом Магистра Ливонского ордена, и если да, то на какие злодеяния его употребил. Возможно, что он сам стал очередной жертвой в этой цепи страшных событий, ибо уже несколько недель его никто не видел, а из квартиры, где он прописан, по ночам раздаются дикие звуки, напоминающие волчий вой, изредка прерываемый вороньим карканьем.
И пускай эта жуткая и поучительная история послужит предостережением нашим читателям, прежде чем они положат глаз на ценности, им не предназначенные, или вступят в рискованные контакты с потусторонними силами".
– Это он! – воскликнула Чаликова, когда хозяин закончил чтение. -Херклафф сам говорил мне, что постоянно жительствует в Риге, причем и в «нашей», и в «параллельной». И, как видите, не только живет, но и творит свои мерзости!
– Погодите, но вы, кажется, говорили, что девушку он заколдовал около двухсот лет назад, – вспомнил Покровский. – Неужто этот Херклафф такой старый?
– Ну, выглядит он довольно молодо, – пожала плечами Надежда. -Однако лет ему действительно много. Он утверждает, что это благодаря здоровой жизни и правильной диете.
– Вегетарианской, – усмехнулся Дубов.
– Скажите, а кто автор этой жуткой статьи? – спросила Надя. Иван Покровский глянул в газету:
– Некто А.Пурвс.
– А, так я же с ним знакома! – обрадовалась Чаликова. – Еще с восемьдесят восьмого года, когда была в Риге на первом съезде Народного фронта. В качестве внешкора «Московских новостей». Если б вы знали, с какими людьми я там познакомилась – Дайнис Иванс, Виктор Авотиньш, Элита Вейдемане…
Дубов пожал плечами – ему эти имена мало о чем говорили. Покровский же чуть заметно улыбнулся – изредка получая газеты из Риги, он был в курсе того, чем теперь занимаются названные Чаликовой журналисты, ветераны народного пробуждения, но чтобы не огорчать Надежду, вернулся к прежнему разговору:
– Насчет вашего предложения – вы твердо уверены, что эту задачу смогу выполнить только я?
– Да, – твердо ответил Дубов. Чаликова столь же уверенно кивнула.
– Тогда я согласен, – решительно заявил хозяин Покровских Ворот. -Когда отправляемся?
– Завтра на закате, – ответил Василий. – Но если вас этот срок не устраивает, то можно и отложить…
– Нет-нет, отчего же, завтра так завтра, – поспешно сказал Покровский. – Все равно никаких неотложных дел у меня теперь нет, а с прочими прекрасно справится Татьяна Петровна.
– Ну что ж, вот и замечательно, – подытожил Василий Дубов. – А сейчас позвольте вас покинуть – меня ждет инспектор Лиственицын, дабы обсудить следственные вопросы. Надя поможет вам собраться в дорогу.
– С удовольствием, – кивнула Чаликова.
– Тем более что вам, Наденька, это привычнее по роду занятий, -улыбнулся Василий. – Ну, до утра.
С этими словами детектив покинул хозяйскую комнату, а Надя решительно приступила к делу:
– Значит, так. Поскольку отправляться нам с вами придется в болотную местность, то пункт первый – резиновые сапоги. Второй пункт – рюкзак.
– Сапоги у меня есть, – тут же ответил Покровский. – Иначе нельзя -у нас тут местность тоже весьма болотная. А вот насчет второго пункта -сомневаюсь.
– Это я предполагала, – рассмеялась Надя, – и потому захватила для вас замечательный рюкзачок. Затем – непромокаемый плащ с капюшоном, соль, спички…
Когда через полчаса Чаликова дошла до сто двадцать восьмого пункта -складного ножика и походной посуды – Иван Покровский взмолился:
– Наденька, эдак ведь и трех рюкзаков не хватит!
– Положитесь на опытного путешественника, – уверенно заявила Надя. -Так все уложим, что и для провианта место останется. Кстати, чуть не забыла: пункт сто двадцать девятый – чай в пакетиках и суп в кубиках. Это много места не займет, а в походе пригодится…
Почти до утра продолжались сборы, а когда вещи были уложены, то Чаликова и сама слегка удивилась: все намеченное прекрасно влезло в рюкзак, и даже осталось немного свободного места.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Холодные лучи осеннего солнца заливали просторную комнату Ивана Покровского на втором этаже родового поместья почтенных баронов. У камина, зябко кутаясь в шаль, баронесса Хелен фон Aчкасофф согревала руки над тлеющим огнем. Татьяна Петровна Белогорская, примостившись на оттоманке в углу комнаты, вязала варежки, а рядом с ней Семен Борисович штудировал журнал «Российский ветеринар». За письменным столом, заваленным стихотворными опусами и предназначенными к переводу книгами на разных иностранных языках, сидели журналистка Надежда Чаликова и инспектор Лиственицын. Надя что-то записывала в блокнот (возможно, наброски к будущему материалу для газеты), а инспектор с тоскливым нетерпением поглядывал на старинные часы, обе стрелки которых верно, но уж очень медленно приближались к числу «12». Посреди стола, среди отодвинутых бумаг, стоял тот самый ларец, который Дубов отбил ночью у парочки авантюристов.
– Ну что, может быть, приступим? – нарушил затянувшееся молчание инспектор Лиственицын.
– Нет-нет, – решительно возразила Надя. – Без Василия Николаевича, а уж тем более без законного наследника – ни в коем случае!
– Но поймите и меня, – вздохнул инспектор, – я ведь не могу тут сидеть бесконечно.
– Это было очень мило с вашей стороны, – подсластила Чаликова инспектору горечь служебного простоя, – что ваши помощники любезно согласились подбросить до города господ Мешковского, Кассирову и Святославского. А заодно и «Мерседес» – сам господин Мешковский едва ли способен его вести. Было бы весьма нежелательно, если бы сия милая публика сейчас крутилась у нас под ногами.