– Да я тут вообще посторонний, – с удовольствием отпил чайку Покровский. – Как мне судить о таких вещах? Я ему только возразил, что, может быть, король не то чтобы не хочет, а просто не может ничего предпринять.
– Нет, водяной был прав, – вздохнул хозяин. – Именно что не хочет.
– Ну что же, – засобирался Покровский, – спасибо за чаек да за добрый привет, но мне действительно пора идти. Извините, что нарушил ваше уединение.
– Право, погостили бы еще, – ответил хозяин. – Ах да, я же обещал вам показать дорогу, но вы так и не сказали, куда идете.
Гость немного смутился:
– В здешних краях существует весьма поэтическая легенда о некоей девице, превращенной в лягушку, и будто бы известно место, где ее заколдовали. Меня эта история весьма тронула, и я хотел бы написать поэму…
– А, ну понятно, а для начала ознакомиться на местности, – рассмеялся хозяин. И тут же погрустнел: – Только будьте осторожны – поэты у нас нынче не в чести. Ну ладно, укажу вам дорогу, здесь это не так уж далеко. Да и вообще в нашем славном королевстве все не так уж далеко.
В королевской трапезной завтракали. Правда, не хватало покровительствуемых Александром поэтов, которые вносили некоторое оживление, превращая обычную процедуру приема пищи в некое подобие творческого акта. Впрочем, недоставало и самого короля Александра – теперь его место во главе стола занимал молодой человек самой заурядной внешности, в котором непосвященный вряд ли признал бы Ново-Ютландского принца Виктора. O недавних временах напоминали лишь яркие обои на стенах, да старый слуга, прислуживающий Виктору и его немногочисленным сотрапезникам.
Не привыкший терять время попусту, Виктор расспрашивал сидевшего напротив него князя Длиннорукого:
– Ну, рассказывайте, что произошло за ночь.
Князь с явным неудовольствием поставил на стол кубок с вином, который уже собирался поднести к устам:
– Ничего особенного, Ваше Высочество.
– Ничего особенного? A что за шум я слышал поздно ночью?
– Да сущие пустяки, – нехотя ответил Длиннорукий. – К нам в замок нагрянули какие-то лиходеи, я их велел схватить и бросить в темницу. Но это такая мелочь, которая никак не достойна вашего благосклонного внимания…
– Кто такие? – перебил Виктор.
– По ихним словам, из Царь-Города. Боярин Василий и его прислужник. -Проговорив это, князь осекся под пристально-негодующим взглядом Виктора.
– Не хватало нам еще вконец испортить отношения с Царь-Городом, – зло проговорил он. – Опять вы превышаете свои полномочия. Немедленно выпустить, извиниться и пригласить ко мне, вам понятно?
– Ну, выпустить-то недолго, – протянул Длиннорукий, – да ведь опять начнется то же, что всегда: они попросят приема у короля, а я должен буду им врать, будто Его Величество захворал и поправляет здоровье в Ипатьевской усадьбе. И едва выздоровеет, то вернется во дворец и вас примет.
– A вот этого не надо, – покачал головой Виктор. – Вашим, именно вашим людям было поручено сторожить Его Величество, не выпуская за пределы его покоев, но при этом обращаться с ним, соблюдая всяческое почтение. A вы что же?
– Да не виноват я! – замахал князь короткими толстыми ручками, отчего едва не смахнул на пол тарелку своего соседа, Соловья Петровича. – Это все наемники, напились впьянь и упустили Его Величество.
– Ваши наемники, князь, ваши, – подчеркнул Виктор. – И у вас, и у них достало ума только на то, чтобы сместить с престола моего дядю, а потом ваши господа наемники, извините, просто впали в запой и в мелкое воровство.
– Ну, это не совсем так, – попытался было встрять Длиннорукий, но Виктор его даже не слушал:
– Пьют, воруют и не дают прохода девушкам! A ваши хозяева в Белой Пуще обещали помощь – и ничего!
– Наши, принц, – не остался в долгу Длиннорукий, – наши хозяева. Мы с вами в одной упряжке!
– Знал бы, чем все это обернется, ни за что не стал бы с вами связываться, – проворчал Виктор. – Ну ладно, довольно пустых разговоров. Кажется, я велел вам освободить боярина Василия из-под стражи и препроводить сюда.
– Всех перережу! – неожиданно возопил Петрович. В продолжение завтрака он постоянно подливал себе вина и сейчас уже находился изрядно «на взводе». – Угнетатели трудового народа, зажравшиеся коты, мать вашу!..
Длиннорукий незаметно ткнул его вилкой в бок, и Петрович мгновенно замолк. A дама в черном платье, сидевшая по другую сторону стола рядом с неким невзрачного вида господином, лишь тихо процедила:
– Придурки!
– Петрович, ты слышал приказание Его Высочества? – нарочито громко, чтобы замять выходку своего напарника, произнес Длиннорукий. – Иди и приведи!
Бывший Грозный Атаман с трудом встал из-за стола и, слегка пошатываясь, двинулся к двери. При этом он что-то бормотал о богатеях, пьющих кровь бедного люда. Виктор лишь покачал головой, но ничего не сказал. Князь же Длиннорукий, похоже, был настроен куда более словоохотливо:
– Беда в том, Ваше Высочество, что вы действуете очень уж нерешительно. Вот и Анна Сергеевна то же скажет. – Князь оборотился за поддержкой к даме в темном, но та презрительно молчала, брезгливо ковыряя вилкой в тарелке.
– Ну вот и я говорю, – нимало не смутясь, продолжал Длиннорукий, -вам следовало бы держать вашего почтенного дядюшку где-нибудь в подвале, да впроголодь, тогда бы он никуда не убежал, а быстро подписал указ о собственном отречении.
– По состоянию здоровья, – неожиданно подал голос доселе молчавший сосед Анны Сергеевны.
– Ну я и говорю, – еще более воодушевился князь, – по состоянию здоровья, а господин Каширский как лекарь объяснил бы, по какому именно состоянию, и были бы вы, Ваше Высочество, уже не Вашим Высочеством, а Вашим Величеством…
Виктор хотел было что-то возразить, но лишь с досадой вздохнул -подобного рода споры повторялись изо дня в день, все доводы были многократно высказаны, а словам Виктор предпочитал дела. C делами же все обстояло далеко не лучшим образом.
A Длиннорукий, известный своею многоречивостью, никак не мог успокоиться:
– Опять же насчет боярина Василия. Что бы вы ни говорили, Ваше Высочество, а это, судя по всему, тот самый боярин Василий, что вкупе со злодеями Беовульфом и Гренделем загубил нашего благодетеля и отца родного князя Григория, и если это так, то его ждет справедливый народный суд в Белой Пуще!
Виктор не выдержал:
– Господин Длиннорукий, позвольте вам напомнить, что боярин Василий -полномочный посланник царя Дормидонта, ссориться с которым в мои намерения отнюдь не входит. – И, не давая князю себя перебить, продолжал: – К тому же в вашей Белой Пуще обретается некто Херклафф, которого в Новой Ютландии ждет справедливый суд за съедение трех человек вот в этом самом замке. Так что давайте не будем!
Длиннорукий собрался уже что-то ответить, но тут в трапезную влетел Петрович. Вид у него был совершенно обескураженный.
– Ну, и где же наши гости? – спросил Виктор.
– Нету, – выдохнул Соловей. – Сбегли.
Виктор резко вскочил с места:
– Что-о?
– Да вот, изволите ли видеть, – залопотал Петрович, – захожу это я в темницу, а там стражники лежат связанные, а тех двоих будто и след простыл. Говорят, налетели на них какие-то лиходеи, даже опомниться не дали…
Виктор, как подкошенный, упал на стул.
– У меня создается такое впечатление, что вы совершенно сознательно мне вредите, – с тихой яростью заговорил он, обращаясь к Длиннорукому. -Если вы уж задержали посланников, о чем вас никто не просил, так хотя бы сторожили их как положено. – И Виктор смерил князя таким взором, что тот почел за лучшее пререканий не продолжать.
– Слизняки, – презрительно бросила Анна Сергеевна. – Отдали бы мне этого боярина, уж я бы его…
– И вы туда же, – обреченно вздохнул Виктор. – Расскажите лучше, что слышно в Белой Пуще? Ведь вы, как я понял, только вчера оттуда.
– Проездом, – высокомерно кивнула Анна Сергеевна. – Из… Впрочем, это не имеет значения.