– Что, шибко больно? – участливо спросил Длиннорукий, когда Петрович, не выдержав, слегка визгнул.
– Все с того раза, – проворчал Петрович. – Котяра проклятый. Так меня цапнул, что до сих пор ни сесть, ни встать. A нынче ночью снова на меня броситься хотел, хорошо я успел удрапать!
– Ничего, скоро поймаем твоего кота, – обнадежил Длиннорукий. – Ну все, можешь одеваться.
Но тут в неплотно закрытой двери появилась благообразная фигура Теофила. Старый слуга держал в руке небольшое блюдечко с молоком. Завидев сию двусмысленную сцену, он несколько смутился и деликатно кашлянул.
– Извините, господа, – почтительно проговорил Теофил и снова было повернулся к двери, но тут его как ни в чем не бывало окликнул Длиннорукий:
– Постой, любезнейший, как там тебя, Теодор?
– Теофил, Ваше Сиятельство, – с достоинством ответил слуга, проходя внутрь. Петрович едва успел натянуть штаны.
– Послушай, Теофил, – немного смущаясь, заговорил князь, – тут ведь у вас в замке живет кот, белый такой, пушистый?.. – При этом князь покосился на блюдечко, которое держал слуга.
Теофил непринужденно отпил немного молока и поставил блюдечко на комод:
– Жил, Ваше Сиятельство. Но вот как Его Величество исчезли, так и Уильям пропал. Должно быть, ушел вместе с Его Величеством.
– A кто же тогда меня ночью?.. – начал было Петрович.
– A-а-а, так это призрак! – радостно подхватил Теофил. – Еще чуть ли не во времена достославного королевича Георга тут поселился какой-то злой дух в облике кота, и он все эти годы по ночам преследует тех, кто злоупотребляет хмельным зельем. Но вы не опасайтесь, он совсем безобидный, уверяю вас.
– Ничего себе безобидный! – потер задницу Петрович.
– A я вам вот еще что скажу, – доверительно понизил голос Теофил. -Этот Уильям, пока Его Величество находились в домашнем заточении, служил ему верным письмоносцем: разносил куда надо записки, кои король привязывал ему к хвосту. Умная бестия!
– Что-о? – вытаращился на Теофила Петрович, а Длиннорукий зло проговорил:
– По-моему, он над нами смеется.
– A ты только сейчас заметил?! – истерично взвизгнул Петрович.
– Ну что вы, господа, – скорбно покачал головой Теофил, – разве я позволил бы себе смеяться над столь почтенными особами?
– Ничего, дайте с делами разобраться, я еще этого кота поймаю и шкуру спущу! – пообещал Длиннорукий. – Вот, как сейчас помню, в бытность мою градоначальником учинили мы как-то отлов бродячих котов – любо-дорого! Уж мы их душили-душили, душили-душили, душили-душили, душили-душили… – Князь аж прикрыл глаза, а на его лоснящейся физиономии заиграла блаженная усмешка.
– Извините, Ваше Сиятельство, – деликатно кашлянул Теофил, – что же вы делали с этими несчастными задушенными котами?
– Шубейки боярыням шили, – осклабился князь. – Собольи…
– O темпоре, о морес, – горестно вздохнул старый слуга и, взяв блюдечко, покинул комнату.
– Чего он сказал? – скривился Петрович.
– Умник, – фыркнул Длиннорукий. И, немного подумав, добавил: – A кота я изведу – теперь это для меня дело княжеской чести!
В корчме, как обычно, было тихо и малолюдно. Лишь корчмарь-леший за стойкой протирал посуду, а водяной за столиком потягивал свою любимую болотную водицу.
– Ну что, опять без работы остался? – сочувственно спросил водяной, опрокинув в себя очередную кружку.
Леший со стуком поставил тарелку на стойку:
– Да какая уж работа в нашей глухомани! Боюсь, совсем придется корчму закрывать. Тут вот на ночь глядя боярин Василий пожаловал, да не один, а с двумя спутниками. – Леший тяжко вздохнул. – Думал, погостят хотя б денек какой, так нет же – ни свет ни заря отъехали. Тебе хоть работенка подвалила, и то неплохо.
– Ну да, – важно кивнул водяной. – Вел по болотам этого, как бишь его, Ивана.
– По болотам? – несколько удивился корчмарь. – И чего он там потерял?
– A кто его знает! – отхлебнул водицы водяной. – Должно быть, тоже по делам боярина Василия.
– Ох, не к добру все эти дела боярина Василия, – озабоченно проворчал леший. – В тот раз приехал тоже якобы по своим делам, а князь Григорий погиб.
– Ну так чего ж ты не радуешься?
– A я и радуюсь! Да только едва Григория не стало, так его вурдалаки сразу сюда полезли.
– Какие вурдалаки? – удивился водяной.
– Да, ты прав, вурдалаки пока еще не полезли, – согласился корчмарь, – да князь Длиннорукий с наемниками хоть и не вурдалаки, а того навроде. Ну а короля Александра, скажи, зачем с престола согнали?
– Но не боярин же Василий в этом виноват, – возразил водяной. – Он ведь хочет чтобы как лучше, чтобы жить по людским законам, а не по вурдалачьим.
– Хочет-то как лучше, – протянул леший, – а что выходит? A ежели еще и Иван тут по делам боярина Василия… Он тебе что-нибудь по дороге рассказывал?
– Не, все больше молчал, – горделиво приосанился водяной. – Меня слушал. Сразу видно, умнейший человек.
– От этого ума одно горе, – проворчал леший. – Вот и Виктор, говорят, умный человек, а с кем связался!
– Ну, мы еще не знаем всех обстоятельств, – чуть понизил голос водяной. – Кто знает, может быть, он просто вынужден был идти с ними, чтобы всем нам не стало еще хуже!
– Пока что я вижу только одно – ежели и дальше так будет продолжаться, то очень скоро сюда придут настоящие упыри, и мне опять придется убираться не знаю куда! – чуть не выкрикнул леший. И, пристально глянув на своего друга, тихо добавил: – Да и тебе тоже.
Тут за дверью послышались какие-то крики и грохот.
– Ну, вот и тебе работенка подвалила, – обрадовался водяной. Однако леший отнюдь не разделял оптимизма своего приятеля.
– Это они, – зло проворчал корчмарь.
– Кто, упыри? – удивился водяной.
– Хуже. Те, когда кровь пускают, то только чтоб насытиться, а эти… Бес их знает, ради удовольствия что ли?
Тем временем дверь опрокинулась вовнутрь, и в корчму с гиканьем ввалились несколько человек в черных накидках и капюшонах, закрывающих лицо. Один из них выхватил из-под плаща какую-то чудную длинную палку и направил один конец в потолок. Леший поспешно зажал уши пальцами, и тут же раздался оглушительный тарахтящий звук, а с деревянного потолка посыпались щепки. Водяной от неожиданности аж сполз под стол, а леший, уже привыкший к подобным набегам, вытащил из-под прилавка бутыль с мутной жидкостью и молча поставил на стойку. Один из налетчиков схватил бутыль в охапку, и вся ватага с радостными криками покинула корчму.
Водяной выполз из-под стола и с трясущимися руками отправился ставить дверь на место.
– И вот так чуть ли не каждый день, – вновь вздохнул леший. – A попробуй не дать – убьют!
– Кто они такие? – дрожащим голосом спросил водяной.
– Да наемники, кто ж еще, – проворчал корчмарь. – Никакой на них управы…
– A может, Виктору пожаловаться? – предложил водяной. – Он, говорят, беспорядка не терпит.
– Виктор-то, может, беспорядка и не терпит, – подумав, ответил леший, – да он и сам от этих наемников целиком зависит. Так что жаловаться – себе дороже.
Но тут дверь вновь отворилась, и в корчму вернулся совсем молодой парень из числа наемников – во время налета он стоял у входной двери. Подойдя к стойке, он неловко сунул лешему пару смятых бумажек.
– Нет, вы не подумайте, мы же не бандиты какие, – смущенно пробормотал парень. – Мы только ради справедливости, против всяких антинародных режимов. – Сказав это, он поспешно вышел вон.
Водяной подошел поближе к стойке, и они вдвоем принялись разглядывать бумажки – те были зелененькие и расписаны разными непонятными буквицами. Кроме того, на обоих наличествовал вытянутый круг с каким-то бородатым мужиком.
– Ты что-нибудь понял из того, что он сказал? – удивленно спросил водяной, осмотрев необычные листки.