– Кому тут подслушивать! – оторвался от раздумий Виктор. – Мышка, должно быть. Или крыса. Дядюшкин кот куда-то пропал, вот они волю и почуяли…
– Вы позволите? – Не дожидаясь позволения, боярин Василий сорвал со стены «историческую» шпагу, подбежал к дивану и, нагнувшись, несколько раз наугад несильно ткнул. Раздался дикий визг, и из-под дивана, как ошпаренный, выскочил Петрович.
– Что это значит?! – тоном, ничего доброго не предвещающим, спросил Виктор.
– Крупная, однако же, крыса оказалась, – хмыкнул Дубов.
– Снова этот кот проклятый, – заныл бывший Грозный Атаман. -Погнался за мной, я сюда шмыгнул, а тут вы вошли… – Пятясь задом в сторону двери, Петрович споткнулся о край ковра и растянулся на полу.
– Вон! – рявкнул Виктор, и Петрович на четвереньках очень быстро покинул кабинет, отворив двери лбом.
– Вот с кем приходится иметь дело, – вздохнул Виктор, оставшись наедине с гостем.
– Вы сами выбрали этот путь, Ваше Высочество, – возразил боярин Василий. – Так что же я могу передать вашему дяде?
– Передайте мои сожаления, что так все вышло, – помолчав ответил Виктор. – А насчет ваших предложений я должен подумать. Если что, дам знать.
– А теперь, Ваше Высочество, позвольте мне откланяться, – сказал гость. – Темнеет рано.
– Ну что ж, не смею задерживать, – кивнул Виктор. – Счастливого пути.
– Извините, Ваше Высочество, у меня к вам одна не совсем обычная просьба, – вспомнил Василий. – Не могли бы вы лично проводить меня до кареты?
– С удовольствием, – несколько удивленно ответил Виктор. – Теофил, где вы?
– Я здесь, Ваше Высочество, – тут же вошел в кабинет старый слуга. В руке он держал некое подобие швабры с тряпкой, от которой неприятно пахло. – Тут наш уважаемый господин Петрович, выходя от Вашего Высочества, немного обмочился…
То, что увидел Василий, когда вместе с Виктором и Теофилом вышел во двор, утвердило его в самых худших подозрениях: посреди двора, вдоль каменной дорожки от выхода из замка, до площадки, где ждала карета, стояли несколько человек в темных плащах с капюшонами – по всей видимости, те самые наемники, что ночью схватили и сторожили Василия и Надежду.
Увидев, что боярин Василий выходит из замка в сопровождении самого Виктора, наемники топтались в нерешительности, и детектив даже успел заметить, как один из них спрятал в широкий рукав какой-то блестящий металлический предмет – им вполне мог бы оказаться и нож, и кастет. Сделав вид, что хочет поправить штанину, Дубов кинул мимолетный взгляд на замок -и в нескольких окнах увидал Анну Сергеевну, Каширского, Длиннорукого и Петровича.
Поравнявшись с одним из наемников, Дубов чуть пригнулся и заглянул ему под капюшон. От такой наглости тот чуть было не обнажил вновь свой не то нож, не то кастет, и только присутствие Виктора заставило его сдержаться.
Василий же удовлетворительно хмыкнул и поспешил к карете. Все поняв, Виктор не отставал от него ни на шаг. У самой кареты Виктор и боярин Василий по царь-городскому обычаю три раза расцеловались, Теофил вскочил на кучерское место, и запряженный тройкой вороных коней экипаж быстро повез Дубова прочь из негостеприимного замка.
Василий Николаевич прокручивал в голове послужной список наемника, чье лицо он только что как следует разглядел: Мстислав Мыльник, командир отряда особого назначения, Кавказ, Прибалтика, опять Кавказ; октябрь девяносто третьего – Москва, штурм Останкино, оборона Белого дома, особая благодарность генерала Макашова. Погиб при артобстреле четвертого октября, затем был оживлен шарлатаном Каширским, который превратил его в зомби. И новые места службы: Кислоярск, Придурильская Республика, снова Кислоярск, затем переход в «параллельную реальность», наемничество у князя Григория, участие в провалившемся походе на Царь-Город и, наконец, Новая Ютландия… И всюду кровь, разрушения, насилие, смерть.
Иван Покровский и Марфа сушились возле небольшого костерка на опушке елового перелеска, отделявшего «грядки» от того болота, где произошло чудесное превращение. Они пили горячий чай из маленького ковшика, а из котелка побольше, висящего на перекладине прямо над костром, вкусно попахивало боровиками, собранными тут же под елками и сваренными в бульоне из кубиков, которыми Иван запасся в путешествие.
– Значит, ты не Иван-царевич? – с некоторым удивлением произнесла Марфа. Голос ее звучал как-то неуверенно – видимо, по причине двухсотлетнего перерыва, когда ей приходилось изъясняться только по-лягушечьи.
– Увы, – вздохнул Покровский и помешал варево длинной деревянной ложкой. – Но ты не беспокойся – и я, и мои друзья, мы все поможем тебе вернуться на верный путь… – Поняв по взгляду девушки, что сказал что-то не то, Иван замолк.
– Погоди, Ваня, – удивленно заговорила Марфа, – что значит на верный путь? Разве твои друзья не говорили тебе, кто я такая?
– Ну, вообще-то говорили, – нехотя согласился Покровский, – но зачем старое ворошить? Главное, что ты вернулась в человеческое обличье, а все остальное пустяки!
– A все-таки? – допытывалась девушка.
– Ну, будто бы тебя заколдовали в наказание за… – Иван пытался подобрать наиболее мягкие выражения того, за что наказали Марфу, но в голове, как назло, вертелись только неприличные слова. – Ну, в общем, за нехорошее поведение…
– Чего? – Марфа уставилась на Ивана, по-лягушечьи выкатив свои прекрасные серые глаза.
– A что, разве это не так?
– Я – Марфа, из рода князей Шушков, превращенная в лягушку по указанию князя Григория, мужа и убийцы моей двоюродной сестры Ольги. – Все это Марфа произнесла как-то устало и даже грустно.
– Ух ты! – несколько невпопад изумился Иван. – Как жаль…
– Тебе жаль, что ты освободил из многолетних пут не падшую девицу, а княжну? – покачала головой Марфа. – Может быть, если бы ты знал, кто я на самом деле, то не стал бы этого делать?
– Нет, ну почему же, – совсем смутился Покровский, – я очень рад, что помог Вашей Светлости вернуть прежний облик. Только видишь ли, Марфа, выходит, что меня просто использовали… Но я не в обиде!
– Как это, использовали? – Марфа с удовольствием отпила глоток чая. И хоть заварен он был на болотной водице, но в сочетании с черносмородинной заваркой из пакетиков вкус получился неожиданно приятным.
– Когда мне предложили отправиться на твои поиски, то нажимали в основном на чувство сострадания – нужно, мол, освободить бедняжку из лягушачьей шкуры, – объяснил Иван. – A про то, что ты княжна, ни слова. Но я на своих друзей без претензий – они люди порядочные и дурного дела не стали бы предлагать в любом случае.
– A что это за друзья такие? – пристально глянула Марфа на Ивана. -Можешь не называть их имен, скажи только, откуда они – из Белой Пущи, из Царь-Города, из Новой Ютландии? Или еще откуда?
– Из Кислоярска, – простодушно ответил Покровский. Княжна промолчала, но ясно было, что это название мало о чем ей говорит. Ну разве что о Кислоярском царстве. – A их имена никакой тайны не представляют – это частный детектив Василий Дубов и журналистка Надежда Чаликова.
Марфа кивнула, хотя ни имена, ни род занятий тоже ничего ей не говорили. Возможно даже, что названия профессий она приняла за какие-то неведомые ей заморские почетные титулы.
Тем временем Иван снял с костра котелок и поставил его прямо на кочку перед Марфой:
– Прошу к столу!
Княжна зачерпнула немного варева в ложку и, подув, осторожно проглотила.
– Ну как? – чуть заметно улыбнулся Покровский.
– Бесподобно! – совершенно искренне ответила Марфа. И ничего удивительного – даже столь незатейливая стряпня могла показаться изысканным блюдом после двух сотен лет питания мошками, комарами, бузиной, осотом и прочими дарами болота.
– Как же я не сообразил сразу, – заговорил Покровский, – что здесь что-то не так. Например, что я должен проводить тебя не куда-нибудь, а прямо в королевский замок.
– Вот оно что! – протянула Марфа. – A ведь именно туда, к королю Иову, я и бежала от злодея Григория. Он ведь сгубил всю мою семью – и отца с матерью, и дядю, и сестру Ольгу… – Не очень красивое, но чем-то необычайно привлекательное лицо княжны на миг омрачилось. – Да, я должна идти в замок. Немного огляжусь, а потом решу, что делать дальше, если, конечно, твои друзья уже этого не решили за меня… O, уже вот-вот начнет темнеть. Так что скоро пойдем. – Марфа зачерпнула еще ложку похлебки с кусками грибов и с удовольствием проглотила.