– Да уж, туда им идти никак нельзя, – озабоченно покачала головой Надя.
– Вряд ли Иван так быстро расколдовал Марфу, – несколько успокоившись, заговорил Дубов. – Но предупредить его непременно нужно. Попросим Гренделя, он же обещал повести нас к тому месту, где заколдовали Марфу.
– Точно! – радостно подхватил Беовульф. И уже тише продолжал: -Жаль, что сам я лично не смогу туда пойти – нужно готовиться к приезду доблестных рыцарей. Но вы с Гренделем запросто можете туда прогуляться… Эй, Грендель! – гаркнул хозяин, так что у гостей аж уши заложило. Грендель же в это время рассеянно прохаживался в дальнем конце залы с отрешенно-задумчивым выражением на лице.
– A? Что? – обернулся он. – A я тут стихи сочиняю… – И поэт нараспев прочитал:
– Это он все о той змеюке, о госпоже Глухаревой, – вполголоса пояснил Беовульф, украдкой смахнув сентиментальную рыцарскую слезу. – Все никак не забудет ее, бедняга.
– Господин Грендель, мне вновь нужна ваша помощь, – заговорил Василий, когда поэт дочитал свой новый шедевр.
– Да-да, я все слышал, – откликнулся Грендель. – Ну что же, сходим. Прямо с утра и отправимся.
A Беовульф тем временем развертывал перед Александром грандиозную картину:
– Представляете, Ваше Величество, собираются здесь, в этой самой зале, все наши благородные рыцари – ну, как всегда, свары, старые дрязги, никто друг друга слушать, конечно, не хочет. И тут распахиваются вон те двери, и въезжаете вы на белом коне и говорите: «Друзья мои, доблестные рыцари, отложите в сторону свои разномыслия, и вперед за свободу!». И все как один преклоняют колена и, целуя свои булатные мечи, отвечают: «Веди нас, наш славный и законный король, на грозную битву за справедливое дело!»
– Ну, насчет белого коня это уж как-то немного слишком, – с сомнением покачал головой Александр. – Я ж не Калигула все-таки.
– Ну ладно, можно и без белого коня, – нехотя согласился Беовульф. -Тогда так: открывается дверь, и на пороге вы – весь в белом… – Беовульф аж сладко зажмурился, представляя себе в подробностях сию восхитительную мизансцену.
Уже начало смеркаться, когда черная карета, запряженная рысаками, прогрохотала по каменному мосту и, миновав мощные ворота Белопущенского кремля, остановилась перед входом в Военный приказ. Подскочившие стрельцы с низкими поклонами отворили дверцу, и из кареты вышла высокая светловолосая дама в темном платье. A уже на крыльце ее лично приветствовал воевода Селифан:
– O, Анна Сергеевна, вы приехали! – Воевода церемонно поклонился и в порыве чувств даже поцеловал даме ручку. – A мы вас так ждали… Барон Альберт готов побеседовать с вами хоть сей миг.
– Ну что ж, побеседуем, – процедила Анна Сергеевна, и Селифан повел гостью в сторону мрачного серого здания, где на втором этаже располагался кабинет князя Григория, ныне занимаемый бароном Альбертом.
Кучер щелкнул кнутом, и лошадки зацокали в сторону каретного амбара. И никто даже не заметил, как из кареты выскочило какое-то маленькое существо.
– Эх-ма, совсем растрясло в дороге, – бормотал необычный пассажир, быстро семеня по каменной площадке перед Приказом, – то ли дело у бабки на печке… – И с этими словами он юркнул под крыльцо.
В это время Анна Сергеевна и Селифан неспеша шли по территории кремля.
– A я ведь, как вы понимаете, не просто так сюда приехала, – говорила госпожа Глухарева, – а со вполне определенными целями.
– Догадываюсь, – вздохнул воевода. – Поверьте, Анна Сергеевна, я целиком на вашей стороне, но от меня мало что зависит.
– Так делайте же что-нибудь! – повысила голос Глухарева. – A то заварили всю эту кашу, и в сторону, а Виктора оставили на произвол судьбы. Или, вернее, на произвол этих мерзавцев Беовульфа и боярина Василия. Тогда уж не стоило и начинать!
– Да я уж говорил барону, – безнадежно пожал плечами Селифан, – а он словно и не слышит.
– Не слышит, говорите? – прошипела Анна Сергеевна. – Ну так я сама с ним поговорю. Уж меня-то он услышит!
– Ну, только вы не очень-то усердствуйте, – охладил Селифан пыл дорогой гостьи. И, остановившись под облетевшей осиной, надолго задумался. Глухарева ждала, брезгливо поглядывая на охранников, которые торчали чуть не на каждом шагу. – Кажется, я догадался, как можно воздействовать на Альберта, – наконец заговорил воевода. – Только вы, Анна Сергеевна, ни во что не вмешивайтесь.
– Попытаюсь, – выдавила из себя Анна Сергеевна. И так резво двинулась вперед, что воевода едва за нею поспевал.
– Погодите, – бормотал он, – я уж не мальчик. Пятьсот годков без малого, как-никак…
Барон Альберт при виде входящей в кабинет Анны Сергеевны был сама любезность:
– Ах, дорогая моя, как я рад вас видеть! Хорошо ли доехали?
– Премерзко, – бросила Анна Сергеевна. – И я вообще предпочла бы сюда не ездить!
– Ну что вы, Анна Сергеевна, – расплылся в радостной улыбочке Альберт, – ведь вы же знаете, как мы вам завсегда рады! Вы для всех наших начинаний – как соль, необходимая в любом кушанье.
Благосклонно выслушав сей сомнительный комплимент, Глухарева хотела уже приступить к делу, но ее опередил Селифан:
– Видишь ли, Альберт, положение в Мухоморье тревожит не только Анну Сергеевну, но и лично меня. Я уверен, что и ты всполошился бы, если бы узнал истинное положение вещей!
– Я прекрасно знаю истинное положение вещей, – холодно ответил барон. – Мой тайный приказ работает без сбоев. И поверь мне, Селифан, когда возникнет надобность, я приму все надлежащие меры.
Анна Сергеевна уже раскрыла было свой симпатичный ротик, чтобы высказать все, что она думает о надлежащих мерах, но Селифан поспешно заговорил сам:
– Насчет тайного приказа, ты извини, конечно, барон, но и он порою дает сбои. Это ведь именно он допустил гибель, – Селифан непритворно вздохнул, – нашего дорогого князя Григория. A ведомо ли твоему тайному приказу, о чем мне намедни рассказывал купец Авелат?
– Неведомо, – буркнул Альберт.
– Авелат как раз прибыл из Новой Ютландии, где проездом гостил у нашего злейшего врага Беовульфа. И передал мне дословно то, что говорил ему за чаркой вина этот изверг.
– Ну и что же? – без особого интереса спросил барон. – Впрочем, догадываюсь…
– Он говорил, что после гибели князя Григория все эти вурдалаки, Альберт и его семиупырщина, дрожат, как осиновый лист, и с содроганием своих мелких душонок ждут, когда доблестный рыцарь Беовульф со своими друзьями нагрянет в Белую Пущу и собственноручно изрубит их в капусту.
Все это было истинная правда, и Альберт мог бы при случае удостовериться у самого Авелата, что такой разговор действительно имел место. A Селифан передавал его барону в подробностях по той причине, что зная Альберта многие годы, ведал и некоторые струнки его души, на которых при случае можно было бы сыграть.
– Ну, Беовульф – известный суеслов, – пробормотал Альберт. Он был изрядно уязвлен, однако виду старался не подавать. A Селифан ковал железо, пока горячо:
– Беовульф-то суеслов, а мы сами что? Меня тут все спрашивают -когда, мол, вы свершите отмщение за нашего князя Григория? Ну ладно, Чумичка далеко, боярин Василий находится под покровительством царя Дормидонта, но Беовульф-то и Грендель – кто нам мешает схватить их и предать грозному, но справедливому суду?
Альберт молчал – возразить было нечего. Анна Сергеевна с нескрываемым любопытством наблюдала за «наездами» воеводы.
– Всему свое время, – выдавил наконец из себя барон.
– A еще говорят, – понизив голос, продолжал Cелифан, – что ты нарочно впустил князеубийц в кремль, дабы самому сесть на место Григория…
– Кто говорит? – как ошпаренный, вскочил из-за стола Альберт.
– A на что твой хваленый тайный приказ? – насмешливо переспросил воевода. – Все кому не лень говорят, а ты последний узнаешь. Так что единственный способ унять все эти кривотолки – послать в Мухоморье отборную дружину, дабы укрепить власть нашего поставленника Виктора, а злодея Беовульфа вкупе с Гренделем, заковав в железо, доставить сюда на справедливый народный суд!