Так вот и вышло, что американцы на китайцев хоть и злились, но поддержки не лишали, потому что они Китаем воевали, не только китайскими людьми, но даже и китайским пространством. А для того, чтобы так воевать, нужно и правильное понимание того, что есть война.
68
Прежде чем заложить вираж и, описав петлю Нестерова, в очередной раз вернуться к Вьетнаму, порассуждаем ещё немножко о войне, посмотрим на войну не через читанные в подростковом возрасте книжки и не увиденные тогда же кинушки, а посмотрим мы на неё, воспользовавшись оптикой. Не микроскопом, конечно, микроскоп покажет нам тако-о-ое, что у некоторых впечатлительных товарищей реакция будет как после просмотра под микроскопом капли воды, после чего любому хорошо перед тем покушавшему человеку хочется немедленно продезинфицировать умиротворённо бурчащие внутренности стаканом не полупустым, а скорее полным чем-нибудь покрепче компота.
Так что в целях сохранения душевного равновесия воспользуемся не укреплённой на штативе трубкой с колёсиком, а слабенькой увеличилкой мощностью в 4X.
Пространное китайское отступление от темы будет нам подспорьем, оно в повествовании было чем-то вроде тактического манёвра, позволившего зайти противнику во фланг и мы теперь лучше понимаем не только хитросплетения политики держав в Азии, но нам будет понятнее и что такое война.
Упомянутый повыше Гарри Гельбер свёл "силу" государства к трём составляющим. Он не был в этом деле первооткрывателем, как он и не первый, кто начал вообще об этом задумываться, просто его книжка это ещё одно лыко в нашу строку и лыко в смысле рассждений очень качественное. Но "сила" "силой", однако государству она нужна не сама по себе, сила государству нужна для того, чтобы воевать. В этом месте нам не обойтись без того, чтобы не сделать следующую зарубку - стоит лишь взять в руки увеличительное стекло, то первым же, что мы обнаруживаем, является следующее обстоятельство - как только мы зажмурили один глаз и уставились сквозь круглую стекляшку широко открытым вторым, самым употребимым в процессе смотрения словосочетанием становится "не понимать". Первый же взгляд на войну обнаруживает, что человек не понимает того, что государство, в котором он живёт - воюет. Воюет уже тем, что оно существует.
Государство находится в состоянии войны всегда. Но вот формы эта непрекращающаяся война может принимать разные. При этом люди считают войной лишь одну из её форм, назовём эту широко известную человечеству форму с погонами, портупеей, сапогами и кокардой "горячей войной".
Если мы попристальнее вглядимся в этот кажущийся нам тривиальнейшим образ, то тут же выяснится, что люди не понимают того, что кажется им однозначно простым, они не понимают, чем на самом деле является даже то, что они понимают под войной.
Тот же Гельбер, переходя от рассмотрения феномена "силы" государства к тому, как оно этой силой распоряжается, тоже в качестве примера рассматривает не войну в широком смысле, а всего лишь понятный массовому сознанию образ "горячей войны", и "ведение" войны он опять же разбивает на три составлящие. (Повторюсь, что как составляющих "силы", так и составляющих "войны" гораздо больше трёх, и Гельбер это наверняка понимает, но он вынужден упрощать картинку, чтобы быть понятым читателем.)
Итак, вот как выглядит горячая война в первом, очень грубом приближении, в три-, так сказать, -единстве:
1. Война как "война", как то, что люди под войной понимают. "Солдаты, танки, окопы, линия фронта, тыл, бомбёжки, линкоры, палубная авиация, мобилизация, карточки, пропаганда, законы военного времени" итд, итд, итп, итп-п-п-п. Одним словом - ППШ.
2. Воюя понятным человеку образом, государство одновременно ("параллельно") "выстраивает" послевоенный порядок, который обычному человеку непонятен и понятен быть не может. Речь о "целях войны". Декларированные официально через рупор госпропаганды цели никогда не соответствуют целям реальным и более того, зачастую реальные цели государства, ведущего войну, диаметрально противополжны декларированным. И более того, бывает так, что государство просто напросто молчит об истинной цели войны и эта "утаённая цель" так и остаётся неизвестной населению, несущему на себе тяготы войны и радующемуся или огорчающемуся послевоенной мульке иллюзорной победы или не менее иллюзорного поражения.