Возникает вопрос - а почему его, собственно, терпели? Почему терпел дядюшка Хо, понятно, на фоне Гиапа его "благостность" выглядела ещё благостнее, ещё "выпуклее", прораб Гиап не был и не мог быть соперником прорабу Хо, но вот почему Гиапа терпели отнюдь не отличавшиеся терпением соратники? Вьетнамцы народ патриархальный, "крестьянский", проблемы там тогда было принято решать "по-простому", чему способствовало то обстоятельство, что уже несколько лет шла фактически непрекращавшаяся война, а на войне стрельба и убийство это нечто обыденное и повседневное. А между тем Гиап "куролесил" как хотел, а с него всё как с гуся вода. Объясняется это вот чем - Гиап мог делать всё, что ему заблагорассудится потому, что он давал государству военные победы. Любого человека можно усадить в министерское кресло, любого можно обрядить в шёлковый костюм и можно любому позволить таскать за собой жену, но далеко не каждый сможет одержать победу на поле боя. Так вот Гиап мог.
У этого человека было врождённое стратегическое мышление.
Практика, та самая, что есть критерий истины, со всей очевидностью показала, что стоит только Гиапу начать мысленно передвигать на карте вымышленные толпы народу с винтовками в руках, а потом перевести эту виртуальность в реальность, как результатом непременно станет победа.
Вот, скажем, Гиап, столкнувшись в 1946-47 годах с численным и техническим превосходством французов, тут же нашёл выход. Французы начали, как то принято в Европе, с контроля городов. Тут же выяснилось, что это мало что даёт, так как основная масса вьетнамцев жила "в деревне", а деревня инициативой самих французов оказалась отдана Вьетминю. Французы "переиграли" и попытались контролировать "периферию", однако это привело к тому, что им пришлось "рассредоточиться" и они потеряли преимущество в численности, а Вьетминь тут же охотно включился в процесс и принялся, кусая французский экспедиционный корпус со всех сторон, "растаскивать" его по стране, дробя на всё более мелкие подразделения. Французы попытались собирать разбросанные войска в кулак то в одной провинции, то в другой, но Вьетминь просто напросто растворялся в джунглях, не принимая боя, и удар французов приходился в пустоту. Получалась не война, а какое-то барахтание в засасывающем болоте.
А когда проживавшие в метрополии французы и француженки оказались сыты такой войной по горло, Гиап нанёс удар мизерикордией - Вьетминь вторгся в Лаос.
Лаос был самой профранцузской частью Французского Индокитая и Франция никак не ожидала удара с этой стороны. Лаосское прокоммунистическое партизанское движение Патет Лао считалось французами слишком слабым, чтобы быть использованным Вьетминем в качестве союзника, но Гиап и не стал привлекать Патет Лао как военную силу, а вместо этого попросил "братьев", чтобы те устроили склады с продовольствием в джунглях по лаосскую сторону границы, а потом налегке перебросил туда вьетнамских партизан. Война в Индокитае, вместо того, чтобы закончиться, стала грозить расползтись за пределы собственно Вьетнама. В Париже взялись за голову. И взялись ещё и потому, что Гиап нашёл болевую точку Франции и вонзил туда золотую иглу. С перенесением боевых действий в Лаос война в Индокитае перестала быть французской войной, а превратилась в общеевропейский фактор, так как следующими на очереди очевидным образом становились Бирма и Малайя.
Так на свет появился Дьен Бьен Фу, городишко на пути следования из Вьетнама в Лаос, где французы сосредоточили примерно сорокатысячный гарнизон с целью воспрепятствовать эскалации Вьетминем войны уже в Лаосе. А потом была осада Дьен Бьен Фу вьетнамцами, потом было его падение, а потом была Женевская Конференция.