Одновременно создавшееся положение означало прямой (в том числе и военный) контроль американцев и русских над извечной английской соперницей - Европой. И как будто этого было мало, получалось так, что уже США становились заинтересованы в физическом выживании английского государства хотя бы в качестве "непотопляемого авианосца". И ещё - получив "подарочек" в виде Европы США и СССР совершенно вне зависимости от их желания оказывались вынуждены не допустить обрушения подвластных им частей Европы в хаос, куда неизбежно оказалась бы втянута и Англия.
Если же предположить, что линия послевоенного тектонического разлома проходила бы по территории Китая, то те же американцы остались бы совершенно равнодушны к судьбе англичан и можно только догадываться о масштабе английских бедствий, воплотись в жизнь "китайский сценарий".
Но вышло так, как вышло.
Англичане проигрывали с холодной головой, спокойно, "отстранённо", смотря на себя со стороны, видя себя и не теряя себя из виду ни на секунду. Они отдавали то, что нельзя было удержать, и они не отдали того, что удержать было можно.
Повторюсь, что проигрыш мировой войны по-английски - это образец того, как должно проигрывать уважающее себя государство. Немцы и русские, по два раза проигравшие в ХХ столетии, проигрывали плохо, недостойно, им о своих проигрышах вспоминать стыдно, "не с руки". Англичане же по праву могут проигрышем гордиться, они из проигрыша извлекли то, что другие не могут извлечь даже из выигрыша.
А теперь назад, в 1947 год.
Покидая Париж Молотов заявил, что СССР не будет участвовать в "плане Маршалла" поскольку план направлен против суверенитета европейских государств. Вообще-то это так и было, но только немножко не в том смысле, который Вячеслав Михайлович вкладывал в слово "суверенитет". СССР отверг не только собственное участие в "плане Маршалла", но и, используя своё присутствие на местах, заставил отказаться от участия страны Восточной Европы. Чтобы их утешить и осушить восточноевропейские слёзы было объявлено о так называемом "плане Молотова", представлявшим из себя торговые договора между СССР и тем, что немного погодя подпало под термин "страны народной демократии". Так, с Польшей был заключён договор, согласно которому поляки получили от СССР 450-миллионный долларовый кредит, 200 тыс. тонн зерна и содействие в создании предприятий тяжёлой индустрии. (Между прочим, никто не замечает, что послевоенная Польша, множество раз бывшая источником европейских неприятностей, в новом "раскладе" попала в изоляцию, будучи окружённой самим СССР, советской Прибалтикой, Восточной Германией и социалистической Чехословакией, каковое положение могло не нравиться полякам, но зато вполне устраивало обе сверхдержавы.).
22 сентябра 1947 года в Силезии, которая только что стала польской, в городке Шклярска Пореба, всего год назад называвшемся Шрайберхау, открылась конференция "братских коммунистических партий", представленных СССР, Польшей, Болгарией, Румынией, Венгрией, Чехословакией, Югославией и примкнувшими к ним коммунистическими партиями Франции и Италии. На конференции был создан Коминформ, организация, призванная координировать действия коммунистических партий Европы "перед лицом империалистической угрозы". Программной стала речь Жданова.
И вот только в этой речи официальное лицо обозначило состоявшийся раскол Европы. Жданов объявил миру, что отныне существуют два лагеря - "империалистический и антидемократический лагерь", возглавляемый США, и противостоящий ему "антиимпериалистический демократический лагерь" во главе с СССР. По выражению историка Луиса Халле "from this point on we can talk of East Europe and West Europe rather than of eastern and western Europe." И если уж привязывать начало Холодной Войны к чьей бы то ни было речи, то таковой является не речь Черчилля в Фултоне, а речь Жданова в бывшем Шрайберхау, обернувшимся польским лыжным курортом под названием Шклярска Пореба, поскольку именно этой речью была проведена линия фронта и проходила она между проговорёнными словами "лагерями". Блоками.
"Вот здесь я стою и не могу иначе."
Следует понять, что Холодная Война в значительно большей степени, чем все случавшиеся до неё войны, была войной слов. Обе стороны это понимали с самого начала. Свидетельством тому яростное перепихивание на противника даже и виртуальной ответственности за раскол Европы. Ни США, ни СССР ни при каких обстоятельствах не хотели отвечать перед "матерью историей" за дела своих рук. И это невзирая на то, что Холодная Война была неизбежна и сложившееся положение было не следствием чьей-то злой воли, а объективнейшим явлением. Более того - Вторая Мировая была войной Европы против остального мира, войной, которой Европа хотела "собрать" себя в единое целое. Войной, которую Европа проиграла. Однако по идеологическим соображениям каждому из победителей было крайне важно изобразить дело таким образом, что победил европейцев, а потом расколол их на два лагеря не он, а - противник.