А сразу после войны ядерным вопросом озабочивались люди, может быть и не особо прогрессивные, но, несомненно, умные. Причём с обеих сторон. Поскольку раскол мира на полюса был неизбежен, то неизбежна же была и борьба вокруг "атома", что мирного, что военного. Ядерный вопрос очень сложен и в нём возможно разобраться только в целой серии постов, делать мы этого не будем, а попробуем свести его к самому простому, хотя простота никого ещё до хорошего не доводила, но у нас просто выхода другого нет, так что давайте попробуем.
Если совсем просто, то дело обстояло примерно так: США заявили, что они готовы поделиться "ядерными секретами" (ядерной технологией) со всеми желающими, в том числе и с СССР, но при условии, что "атом" будет использоваться только в мирных целях и что намерения государств должны быть поставлены под строгий контроль международной общественности, под которой подразумевалась ООН. Под контролем имелся в виду не только контроль над ядерными предприятиями, но и над источниками урановой руды. Причём контроль должен был осуществляться на местах. (По определённым и нам с вами понятным причинам контроль на местах всегда был крайне болезненной проблемой для СССР). Загодя, ещё до перехода проблемы в практическую плоскость, при ООН была создана "Комиссия по атомной энергии" (United Nations Atomic Energy Comission), которая и должна была заниматься "технологиями", "контролем" и прочими вещами.
Всё это дело с комиссиями и контролями повисело в воздухе, повисело, да так как-то и рассосалось. Вроде бы само по себе. И вроде бы и по-другому и быть не могло. А оно и в самом деле по-другому быть не могло и не могло оно быть вот почему - всё упёрлось в саму объективность факта двуполярья.
Один полюс, уже не только Бомбу имея, но даже несколько раз её уже взорвав и взорвав не только на полигоне, но и, так сказать, в жизни нашей скорбной, говорил словами, человеческими словами, произносимыми человеческим языком, который, как известно, дан нам для того, чтобы скрывать свои мысли и говорил он так: "Мы вам откроем все секреты, вы будете знать, как Бомба делается, но только вы сначала демобилизуйте армию, мы же свою демобилизовали, теперь ваша очередь, а как только вы Советскую Армию демобилизуете, мы вам тут же всё и расскажем."
А другой полюс им отвечал так: "У вас Бомба есть, а у нас нет. Поэтому вы сначала уничтожьте все свои Бомбы, допустите комиссию ООН с вошедшими в неё нашими представителями, чтобы она подтвердила, что у вас больше ничего нет, потом передайте нам документацию на производство расщепляющихся материалов, и как только мы её получим, мы тут же Советскую Армию и демобилизуем. Честное слово."
Словом, создалась ситуация, которую принято называть патовой. Ситуация, из которой не было выхода. И была эта ситуация объективной. И искать виноватых не приходится. Государства друг другу не верят. И уж совершенно точно не верят на слово. И правильно делают. В двух конкретных государствах, называвшихся США и СССР, проживало несколько сот миллионов людей, за жизни и стремление к счастью которых государства отвечали головой и отвечали не перед "избирателем", а перед Богом и перекладывать ответственность за судьбу этих миллионов с себя на чужое слово они просто напросто не имели права.
Отсюда понятно, что тупик был предопределён.
Интересно тут ещё вот что. Главой американской делегации в "Комиссии по атомной энергии" был назначен Бернард Барух:
Он был человеком, что называется, неоднозначным. Барух начал свою карьеру как брокер на Уолл Стрите, потом в годы ещё Первой Мировой он попал в правительство, возглавив War Industry Board, занимавшуюся мобилизацией американской промышленности под нужды войны и проявил он себя на этом поприще так хорошо, что к его услугам прибегли уже во Второй Мировой и с той же целью. Барух был человеком, у которого не забалуешь. Будь ты хоть миллионер, хоть кто. "Вынь, да положь!" Был он человеком с диктаторскими замашками и как будто одного этого мало, он ещё и постоянно видел себя не говорящим, а - "вещающим" с трибуны то ли Лиги Наций, то ли ООН.
А ещё он был человеком, малоприятным в общении с прессой. В силу возраста Бернард Барух пользовался слуховым аппаратом, так вот ему ничего не стоило, услышав на пресс-конференции неприятный вопрос, демонстративно вытащить слуховой аппарат из уха и приняться кричать через зал: "I can’t hear you!" Понятно, что пресса его не любила, а если вы не нравитесь пишущей братии, то вас и обыватель начинает недолюбливать. Барух был деятелем, мягко говоря, непопулярным.