А тут речь не об аппендиксе шла, а об армии. Очень большой. Но это была армия прошлой войны. И флот тоже был флотом прошлой войны. И тоже очень большим.
В 1943 году флот США сравнялся с флотом владычицы морей - Британской Империи. В 1945 году, выходя из войны, США имели флот больший, чем собранные вместе флоты всех стран всего мира, включая туда и владычицу.
Англия очень хотела отстоять хоть какие-то из "интересов" на Тихом Океане. Она буквально дралась за право "поучаствовать" в боевых действиях на заключающем этапе войны на тихоокеанском театре. Она сформировала тихоокеанскую эскадру и на высшем уровне настаивала на включении её в состав единых с американцами военно-морских сил. Причём настаивали англичане на рассредоточении своей эскарды в составе флота, на том, чтобы в состав американских соединений включались отдельные английские корабли. Однако США сумели отбояриться, спустив проблему на уровень адмирала Нимица, а тот согласился только на участие англичан в виде отдельного соединения. Диктовалось это тем, что англичане не имели боевого опыта морской войны с японцами, сравнимого с американским, и Нимиц (как и вышестоящие американские политики), не желая делиться с англичанами обретённым опытом и оперативными наработками, бросал их в воду с тем, чтобы они сами научились плавать. Или утонули.
Но главное даже не в этом. Англия наскребла по сусекам всё, что смогла, она собрала всё самое лучшее и самое современное и отправила на Тихий один (!) линкор, три эскортных авианосца (ровно половину того, что у неё вообще было), шесть крейсеров и 15 эсминцев. Сказать, что это соединение по сравнению с силами американцев выглядело скромно, значит не сказать ничего. Для вторжения на Окинаву американцы сосредоточили 1205 кораблей, куда входило 10 линкоров, 8 линейных крейсеров, 4 лёгких крейсера, 82 эсминца и 18 авианосцев.
Откуда взялось это великолепие? Оттуда. Всем известны слова то ли Сталина, то ли железного метростроителя товарища Кагановича насчёт того, что у каждой ошибки есть имя, отчество и фамилия. Это безусловно так. Но не менее безусловно и то, что имя и фамилия имеются не только у ошибок.
Американский флот образца 1945 года появился не сам собою, а главным образом усилиями секретаря по делам военно-морского флота. Он был выдающимся организатором. И у него имелись, конечно же, имя и фамилия. Звали его Джеймс Форрестол.
130
Форрестола сделал Форрестолом сам Форрестол.
Происхождения он был самого заурядного, мать и отец его были ирландскими иммигрантами и в мир политики Джеймс попал не иначе как по связанным с детскими воспоминаниями причинам сентиментального свойства - его отец, очутившись в Америке и пытаясь обрести почву под ногами, помимо всего прочего занимался ещё и политикой. На любительском, если не сказать дилетантском уровне, будучи "на подхвате", но тем не менее. И этот поверхностный отцовский опыт организации жизни обретавшегося в штате Нью-Йорк ирландского землячества несомненно пригодился Форрестолу в дальнейшем. Однако, прежде чем получить путёвку в жизнь и начать ступенька за ступенькой взбираться по социальной лестнице вверх, Джеймс испытал себя, "сходив в люди".
По присущему не только ирландцам, но и всем нам в юности легкомыслию он решил добиться успеха самым простым путём и пошёл в боксёры. В первом блине он быстро, к его чести, разочаровался, не снискав на боксёрском поприще особых лавров и сохранив в память о лихих временах не призы, а сломанный нос. Найдя простой путь к успеху слишком уж простым, Форрестол бросился в другую крайность, попробовав себя в качестве журналиста, и, набивая руку в написании репортажей, на протяжении трёх лет сотрудничал сразу с тремя газетами. Наскучив журналистикой и осознав ценность образования, Форрестол из людей пошёл в университеты и следующие четыре года провёл в Принстоне. Учился он хорошо, чему подспорьем стали навыки не боксёрские, а репортёрские, давшие ему возможность занять место редактора ежедневной Принстонской газеты. И тем не менее обещающий выпускник не доучился, уйдя с последнего курса, так как внезапно решил, что времени терять нельзя. Спорить с этим трудно, как и с тем, что четыре года срок достаточный, чтобы понять сложную истину, заключающуся в словах Time is Money.