И какие-то интуитивные догадки у тогдашних властей СССР были, как были даже и расстрелы. Но только у меньшинства не было своего голоса и расстреливаемых расстреливали как агентов иностранных разведок, что вызывало обоснованное недоумение и глухое, не проговоренное словами недовольство, не говоря уж о том, что и недовольных время от времени постреливали тоже и тоже как шпионов. А ведь правду говорить легко и приятно, и ничего не стоило позволить опубликовать в оппозиционной газете серию разоблачительных статей и снять пресловутую фигуру не только с поста, но и вообще с доски. Не за глупое шпионство, а за предательство идеалов, лицемерие и воровство в особо крупных. "Спасибо бдительному меньшинству." Что, большинство обиженно засопело? Ну так мы быстренько сварганим процессик по делу редактора газетки, которая в желании странного вышла в астрал, но только обвиним мы его в чём-то реальном. Не реальном реальном, а в том реальном, чего ждёт от редиски "молчаливое большинство". А когда большинство возликует и занесётся, мы какого-нибудь твердокаменного охранителя поймаем не на странном, а на очень даже земном да и - в Магадан его. Не на яхте, а в трюме парохода угрюмого.
Что, трудно? Ну, во-первых, для кого как, а, во-вторых, другие государства давным давно выучились поступать именно так и ничего, живут не тужат.
Да вот возьмём хотя бы того же Форрестола. Государство мигнуло одним глазом и назначило в политическое меньшинство "комми" и сочувствующих. Большинство возликовало, что оно к коммунизму никаким боком и вызверилось на левых. Однако государство мигнуло другим глазом меньшинству и перья забегали, заскрипели. Джеймс Форрестол был преподнесён обществу на блюдечке с голубой каёмочкой и преподнесён как "махровый реакционер". Одни этому обстоятельству обрадовались, другие тому же самому огорчились.
Форрестол попал в "мишени" потому, что он был слишком силён. И в какой-то момент государству показалось, что он не только силён, но ещё и амбициозен. Атака левых сил на Форрестола убивала двух зайцев сразу - левые получали сахарную косточку ("Форрестол - человек, который ни при каких обстоятельствах не должен быть допущен к власти!"), а сильные мира вешали на конкурента гирю, с которой отныне ему приходилось ходить. Эти ограничители и предохранители припаивались к "образу" Форрестола загодя и предусмотрительность имела причины, уже многими годами спустя сделавший карьеру и съевший в политике собаку под пудом соли бывший специальный помощник Форрестола Маркс Лева отзывался о нём как о superhuman, то-есть как о сверхчеловеке. Сравнивая Форрестола с МакНамарой и отдавая МакНамаре должное, Лева вместе с тем заметил, что если поменять их местами, то МакНамаре вряд ли удалось бы проделать то же, что проделал в годы войны Форрестол.
Травлей Форрестола в левой печати не ограничились и помимо махровости к сверхчеловеку усилиями всё того бдительного в своей искренности Дрю Пирсона прилепили ярлык антисемита. Молчаливое большинство под махровостью понимало главным образом махровый халат, а чей бы то ни было антисемитизм ему был до лампочки, но вот меньшинство при этом известии буквально взвилось.
Был ли Форрестол антисемитом? Чёрт его знает. Но очень многое о нём говорит следующая сценка: в 1946 году Джон Коннор (another John Connor), много лет работавший с Форрестолом и занимавшийся подбором кадров в его "команду" предложил работу Марксу Леве (помимо прочего выбор пал на Леву потому, что он, как и Коннор, был выпускником Гарварда). Прежде чем согласиться, Лева спросил Коннора знает ли об этом предложении Форрестол, на что Коннор сказал, что он этот вопрос с Форрестолом уже утряс. Лева согласился. Ему выделили кабинет и он приступил к ознакомлению с делами. На второй день дверь в его кабинет неожиданно распахулась. На пороге стоял сам Секретарь по делам Флота во плоти.
- Если не ошибаюсь, вы ведь еврей? - не поздоровавшись, спросил он.
- Да, - ошарашенно ответил Лева на этот неожиданный вопрос.
- Хочу вам сказать, что здесь это вам не поможет, - сказал Форрестол, развернулся и, прикрывая за собой дверь, добавил: "Но и не помешает."
138
Причина, по которой в нашем повествовании всплыл "антисемитизм" Джеймса Форрестола, станет вам понятна в дальнейшем, но, прежде чем к дальнейшему перейти, сделаем очередное отступление. С одной стороны оно нас развлечёт, а с другой нам без этого отступления никуда, так как оно в очередной раз поможет нам восстановить временной историко-политический контекст.