Вот с чем подошла к выборам трумановская администрация, а она, напомню, представляла Демократическую Партию. Дела у Трумана были не очень хороши. В глазах обывателя победа в войне связывалась главным образом с Рузвельтом. Не с партией, а с личностью, с человеком. В силу множества причин (не последними из которых были успешные попытки Республиканской Партии ставить палки в демократические колёса), причём причин объективных, Труман был вынужден резко сократить госрасходы, а это всегда и всюду вызывает недовольство населения, даже и в тех случаях когда население вроде бы и само сознаёт необходимость бюджетных сокращений. На личностном уровне Труман, в отличие как от своих конкурентов, так и от ещё жившего в "памяти народной" Рузвельта не был "харизматиком", а воспринимался он как часть бездушной госмашины, как "бюрократ". Кроме того смена "ощущений" военного времени на ощущения мирные требовала и смены "лица" выборной власти. Учитывая всё это (а всё это подтверждалось ещё и очень неутешительными результатами опросов общественного мнения) не только верхушке Демократической Партии, но и самому Труману было ясно, что шансов на избрание (напомню, что на президентский пост он попал не в результате выборов, а автоматически, будучи вице-президентом, сменив умершего Рузвельта) у него нет.
В сложившейся ситуации Труман оказался перед неприятной необходимостью хвататься за всё, что могло помочь ему выплыть, в том числе и за соломинки. Одной из таких соломинок оказались голоса американских евреев. До Трумана никаких проблем с "еврейскими голосами" у демократов не существовало, евреи традиционно и дружно голосовали за Демократическую Партию, так, скажем, на президентских выборах 1944 года за Рузвельта было отдано 92% еврейских голосов. Но и тут была своя тонкость - важны были не так еврейские голоса вообще, как голоса евреев, проживавших в штате Нью-Йорк. Нью-Йорк был (и остаётся) одним из ключевых штатов и выигрыш в этом штате резко повышает шансы претендента на президентский пост, как и проигрыш в Нью-Йорке эти шансы резко понижает. А в 1948 году в штате Нью-Йорк проживала примерно половина всех евреев Америки - 2.5 миллиона человек.
Казалось бы, ну проживает и проживает, но проблема была в том, что отношения Трумана с нью-йоркскими евреями были безнадёжно испорчены. Исторических свидетельств тому множество. Например в январе 1948 года, с выборами на носу, было организовано интервью президента Трумана с издателем популярной на тот момент нью-йоркской газеты New York Post. Издателя звали Тед Такри и был он не очень счастливо женат на владелице этой самой газеты Дороти Шифф, приходившейся внучкой известному каждому патриоту финансисту Якову (Джейкобу) Шиффу.
Интервью не успело толком набрать ход, как Труман распалился и, пристукивая ладонью по столу, заявил Такри, что "евреи Нью-Йорка не лояльны этой стране!" Интервьюер, ловя его на слове, тут же с заинтересованным видом спросил: "И кто же именно нелоялен? Бернард Барух? Или, может быть, моя жена?" Труман взял себя в руки, но интервью было скомкано и в газеты не попало. Но слухи, тем не менее, поползли. В год выборов это было ни к чему и Труман, не моргнув глазом, заявил, что он ничего такого не говорил. Однако зуд газетчика заставил Такри пересказать своими словами интервью уже известному нам Дрю Пирсону и тот с самым икренним возмущением изложил историю в отведённой ему владелицей газеты "Нью-Йорк Пост" Дороти Шифф колонке. Начал назревать скандал, но в лице Трумана Пирсон не на таковского напал и ближайшую же пресс-конференцию президент Соединённых Штатов начал со следующего заявления: "Дрю Пирсон - всем известный лгун, которому если и случается сказать правду, то у него это выходит нечаянно."
Параллельно этой и подобной ей историям США лоббировали отправку в Палестину ста тысяч "переселенцев на историческую родину", каковая инициатива вызвала в Нью-Йорке взрыв энтузиазма. Но волна энтузиазма, покатившаяся от одного берега Атлантики, разбилась о скепсис по другую. Английский мандат ещё оставался в силе и по введённым англичанами квотам никакие сто тысяч в Палестину попасть не могли. Мало того, времена тогда были не чета нашим, о политкорректности никто ещё и слыхом не слыхивал, вещи назывались своими именами и тогдашний британский министр иностранных дел Эрнст Бевин, выступая в Палате Общин, заявил под общий смех: "… а что касается ажиотажа в США и, в частности, в Нью-Йорке, в связи с переселением ста тысяч в Палестину, то я надеюсь, что меня не поймут в Америке неправильно, но истинной причиной этой инициативы является то, что американцы просто хотят, чтобы евреев в Нью-Йорке стало на сто тысяч поменьше."