20 мая 1914 года (до начала Первой Мировой оставалось девять недель, 9х7 дней) правительство Его Величества и компания APOC подписали соглашение, которое 14 июня 1914 года было первым лордом Адмиралтейства Черчиллем представлено в Парламент и одобрено 254 голосами против 18. Согласно подписанному и одобренному законодательной властью документу британское правительство вкладывало в APOC 2.2 млн. фунтов стерлингов, получая взамен 51% акций бывшей до этого "частной" компании, что означало фактическую национализацию. Кроме этого правительство вводило в состав совета директоров APOC двух представителей с правом "вето" на любое решение компании и в качестве приятного для остальных 49% "инвесторов" довеска Адмиралтейство давало гарантии по закупке у APOC нефти для Королевских ВМС на следующие 20 лет.
Запомните эту дату - 14 июня 1914 года. В этот день нефть стала Нефтью. Смысл слова "нефть" получил новое наполнение, 14 июня 1914 года нефть ушла с уровня "денег" и поднялась на уровень стратегического ресурса государства, она превратилась в инструмент национальной политики. Политики самого могущественного на тот момент государства планеты Земля.
До убийства в Сараево Фердинанда-то нашего оставалось ровно две недели.
152
В той её части, которая касается Великой Войны, внимание бескорыстно интересующихся Историей приковано к "европейскому театру". И это понятно. Миллионные армии, миллионные же жертвы и вообще, так сказать, - масштаб событий. Причём событий, ударивших острием в самое сердце цивилизации. Цивилизации без всяких кавычек, самой настоящей и недвусмысленной. И сердце тоже было самым настоящим, сердцевиной. "Нутром." И европейское нутро себя именно так и ощущало, и именно так и осознавало - самою цивилизацией во плоти. Когда в Версале подписывались известные бумаги, то Британская Империя по политическим соображениям требовала, чтобы кроме неё самой, Франции и Соединённых Штатов свои подписи на соглашениях ставили и представители британских доминионов - Канады, Австралии, Новой Зеландии, Южно-африканского Союза и Ньюфаундленда. Так вот после проведённых Клемансо и Ллойд Джорджем с глазу на глаз за закрытыми дверями переговоров, увенчавшихся той или иной достигнутой договорённостью, Клемансо устало говорил - "… ладно, ладно, договорились, где мне тут расписаться? - и, отложив в сторону перо, неизменно добавлял - ну, а теперь зовите ваших дикарей."
Европа как пуп мира.
Но кроме пупка, вмещающего унцию орехового масла, у тела есть и другие части и какая из них важнее, решать, вообще-то, тому, кто в теле живёт.
Вот есть у нас мир, и есть "мы", мы как государства, которые мы (мы как мы, мы как я, как вы, как он и как она) вполне можем представить себе как части бывшего когда-то единым, а теперь расщеплённого сознания, которое желательно бы свести опять воедино. "Вылечить." Старая как сам мир игра в доктора и пациентку. Приятственным лечением занимается тот, кто на данный момент сильнее всех. Самая сильная часть сознания старается подчинить себе все остальные. На 1914 год самым сильным на Земле государством была Британская Империя и именно она решала, с какой части тела она начнёт своё врачевание, с пупка или с чего-нибудь другого. Для пущей наглядности отбросим эрогенность и представим себе процесс лечения как иглоукалывание - воткнули вам золотую иголочку в точку на ноге, а болеть перестала голова. Чудо? Чудо, конечно. Точка-то маленькая, а голова - большая.
Понятно, что лечить можно по-всякому, можно таблетку какую заглотить, можно стакан коньяку прнять в расчёте на расширение сосудов головного мозга, некоторые народы предпочитают баню, что не отменяет, впрочем, коньяка, а есть и любители экстрима, считающие что чем средство радикальнее, тем лучше и сносят источник боли и душевных мук на гильотине, после чего голова перестаёт болеть совершенно точно, однако в этом случае вместе с болью девается куда-то и расщеплённое сознание, которое мы взялись, вроде, сколачивать вместе и мы оказываемся там, с чего и начинали, только теперь помимо сознания нам придётся возвращать на место и саму голову. "Конферансье плакал, ловил в воздухе что-то руками и бормотал: "Отдайте мою голову! Квартиру возьмите, картины возьмите, только голову отдайте!" Именно поэтому субъектные государства не идут в конферансье, а хотят они сами определять не только вид лечения, но и в какое место дорогого тела добрый доктор Шарль Сансон будет втыкать иглу.