"Боливар не вынесет троих."
К оценке физических кондиций Боливара примешивалась ещё и идеология, согласно которой республиканцам было зазорно бороться с тиранией, поддерживая другую тиранию. Если совсем попросту, то англо-французам мешал не "царский режим", а геополитическое образование под названием Российская Империя, в то время как Америке, у которой было своё собственное видение и свои собственные цели, мешала не Россия, а царский режим как "царский режим". "Don’t take it personally, Bro."
"Ты не спрятался - я не виноват."
Понимал ли это Сазонов? Да понимал, конечно! Он же не был идиотом. Но понимал он не только "это", но понимал он ещё и другое.
Любой человек "во власти", в данном случае его имя было Николай II, занимается тем, что старается удержать государство в состоянии некоего "баланса". В наше время это называют "стабильностью". Баланс достигается равновесием между чашами весов, на которые положены состояния государства внутри и вовне.
В том, что такое положение достижимо, ощущается присутствие Бога.
Правитель получает возможность играть. Он может компенсировать недостаток или избыток веса на одной чаше весов достатком или недобытком на другой.
Пример:
1956 год.
ХХ съезд КППС. "Разоблачение культа личности." Резкая смена парадигм. "Перестройка" и сопутствующее ей (неизбежное!) нарушение баланса внутри государства. Как этот крен выправить? Да нет ничего легче - надо, отвлекая внимание покупателя, подправить пальцем положение стрелки на весах. И Хрущёв едет в Англию. Почему именно в Англию? А куда ему ещё было ехать? Он бы с удовольствием поехал в Америку, но 1956 год это самый что ни на есть разгар Холодной Войны и путь в США Хрущёву заказан. "Меня дурно приняли бы здесь, и на меня плохо посмотрели бы там."
А Англия - в самый раз. Лейбористы, социализм, рабочее движение, займы, профсоюзы, крейсер "Серго Орджоникидзе". Встречи с простыми докерами и red carpet. "Ух ты!"
"Наш-то, а?! Никита-та, Сергеич-та - хоть куда! Дурак, дурак, а подишь ты… Гоголем ходит в Англиях."
И невольное, сквозящее во взглядах уважение "партийной элиты".
"Сумел."
"Сбалансировал."
И вот именно этого, возможности балансировать положение "унутреннее" положением "унешним" и лишали "союзники" Николая в 1916 году. Существовал тысячу и один способ показать ему своё "нерасположение" (и ему это нерасположение наверняка показывали со всей недвусмысленностью), но прикладываемые к соглашению Сайкса-Пико унизительные карты показывали не так ему, как - Сазонову. (Карты были унизительны потому, что, согласно им, курды в массе своей оказывались "под Россией", а город Мосул оказывался в пределах французской колонии на территории бывшей Оттоманской Империи и этот физический разрыв означал конфликт между Российской Империей и Французской Республикой, конфликт немедленный, на следующий же день после победы Антанты над тогдашними силами зла и претворения условий договора в жизнь.) И Сазонов (всё понимая) соглашение - принял. А Сазонов был - политический центр, Прогрессивный Блок, единственное, что у Николая оставалось после потери "контакта" с крайне левыми и крайне правыми, и через Сазонова "союзники" показывали российскому истеблишменту (назвать тогдашнюю российскую политическую верхушку элитой у меня язык не поворачивается и пальцы по клавиатуре стучать не гнутся), что они отныне с Николаем "не считаются", и что если кто желает, то договариваться желающие могут напрямую с Державами.
Минуя царя.
Через его голову.
160
Возникает большой соблазн рассматривать участие РИ в межгосударственных переговорах между БИ, Францией и Россией, приведших к появлению детализированного соглашения "Сайкса-Пико" как личную неудачу императора Николая II, поскольку он не мог не быть в курсе происходившего. Однако соблазн не выдерживает столкновения с временной последовательностью реальных событий: в феврале 1916 года Сайкс встретился с Сазоновым и ознакомил его с "идеей" в общих чертах, в марте 1916 года англо-французы прибыли в Петроград с черновым вариантом будущего соглашения, после озвучивания российской стороной будущих (послевоенных) ожиданий план был доработан, после чего текст окончательного соглашения был написан послом Французской Республики в Лондоне Полем Камбоном и передан сэру Эдварду Грею, министру иностранных дел БИ. Формально договор был ратифицирован британской стороной в виде подписи Грея под пересланным назад Камбону французского варианта делёжки Ближнего Востока, как устраивавшего всех.