Смотрите - для поспешно сбивавшейся в кучу новой исторической общности под названием "иракцы" главным противником были вовсе не англичане. (А вы можете мне поверить, что желающих раскрыть иракцам глаза на "колонизаторскую" и "угнетательскую" роль англичан было предостаточно.) Главным врагом простого иракца в его глазах были "понаехавшие" индийцы. И живейший отклик в его душе находили призывы бороться не с "британизацией" Ирака, а с его "индианизацией".
И даже когда доброжелателям удавалось, "пробудив в угнетённом народе гнев", вывести иракцев на улицы, то выплёскивался этот гнев вовсе не на англичан, они в Ираке светились мало, климат там для европейца не самый здоровый.
165
Как только мы заговариваем о таком феномене как "арабский национализм", нам никуда не деться от следующего очень мало кем принимаемого во внимание обстоятельства - арабский национализм как явление появился только и только после того, как были проведены границы между арабскими государствами. И вот только когда это произошло на свет появился термин, описывающий само явление, но только термин был не один, так же как не было и одного арабского национализма, а было их много. Национализм сирийский, национализм иракский, национализм иорданский, национализм саудовский и другие арабские национализмы.
Когда компания под названием "Хуссейн бин Али и сыновья" возымела желание создать собственное государство, то речь о национализме даже и не шла. Да и как ей было идти - тогдашние арабы в таких терминах просто напросто не рассуждали. В Оттоманской Империи арабов проживало от восьми до десяти миллионов человек. То ли восемь, то ли десять, точнее сказать нельзя, что не очень лестно характеризует государство оттоманов. Так вот на эти то ли восемь, то ли десять миллионов человек имелось примерно триста "вольнодумцев" арабской национальности. Триста арабских "диссидентов", разбившись на соперничавшие кучки, собирались когда на кухнях друг у друга, а когда и в чайханах и предавались там извечному диссидентскому удовольствию по чесанию не традиционных пяток, а языков.
И воображение арабов даже и в самых распрекрасных вольнодумных мечтах взмывало разве что до более или менее расплывчатой автономии в рамках Империи. Об отдельном государстве речи не шло вообще. (До самого конца Первой Мировой, пока Оттомания не посыпалась усилиями победителей, арабы, что бы при этом ни говорили их языки, на деле сохраняли лояльность турецкому Центру и в турецкой армии арабов служило до 300 тыс. человек и приказам они прекрасно подчинялись, невзирая на данные шарифом англичанам уверения в обратном.) По этой ли причине или по какой другой, но и сам шариф Мекки, торгуясь с англичанами, под арабским государством понимал не места компактного проживания арабов, а претендовал он на так называемый Золотой (или Плодородный) Полумесяц - географическую зону с повышенным уровнем зимних осадков, куда входили тогдашние Месопотамия и Левант. Другими словами, изначально арабское государство мыслилось не как государство, населённое арабами, а как оторванный кусок Оттоманской Империи, который кроме арабов населяли турки, ассирийцы, курды, армяне, греки, "черкесы" и много кто ещё, в том числе и определённое число "лиц еврейской национальности". В претензиях своих арабы ссылались на древние предания о Халифате, который, кто бы что ни говорил, на национальное государство никак не походил, а описывался Халифат, скорее, в современных терминах "панарабизма", то-есть чего-то вроде арабского империализма.
Отсюда понятно нежелание европейцев содействовать "давним чаяниям арабов", так как получалось, что, разрушив одну восточную Империю, они сами, своими руками, должны были споспешествовать созданию другой. С точки зрения интересов Европы разница состояла только в том, что в качестве имперообразующего народа турок замещали арабы. "А смысл?" Смысла не было никакого. Задача облегчалась тем, что европейцам (англо-французам) не нужно было даже арабам мешать, им нужно было всего навсего арабам не помогать. Как с известной прозорливостью выразился небезызвестный Лоуренс Аравийский:
"The Arabs are even less stable than the Turks. If properly handled they would remain in a state of political mosaic, a tissue of small jealous principalities incapable of cohesion."
И именно этим англичане не замедлили заняться, они принялись обращаться с арабами "должным образом". Должный образ действий выглядел как строительство "национальных арабских государств".
Начав иметь дело с шарифом Мекки, англичане, как люди последовательные, продолжили иметь дело с ним же. В конце концов шариф Мекки это шариф Мекки.