Сказано - сделано. Начали? Начали. И тут, "на данном этапе" обнаружилась приятная неожиданность - выяснилось, что государство США обо всём этом уже успело подумать и даже вбило в отвесную скалу крюки для тех, кто когда-нибудь надумает покорять вершину, проходя именно этим маршрутом. Начало было положено Первой Мировой Войной, превратившей Америку в Державу. А Державу отличает от всех прочих государств то, что она покидает ряды так называемых regional powers. Тех самых regional powers, у которых имеются их маленькие regional interests. Держава поднимается на следующий уровень и её начинают заботить проблемы не региональные, а глобальные. И интересы её из интересов региональных перерастают в интересы глобальные. А потому США, "обретя силу", задолго не только до открытия в Саудовской Аравии нефти, но и вообще никак не увязывая "нефть" и "Аравию" вместе, озаботились своими если и не текущими, то будущими интересами в регионе, полновластными хозяевами которого всеми "считались" англичане и французы.
И позиции англичан на Ближнем Востоке выглядели незыблемыми. Английское "присутствие" в регионе выглядело как частая сеть, узелками в которой были дипломатические представительства и военные базы. И по той причине, что Ближний Восток был своеобразным редутом, разгораживавшим Европу и Индию (или Средиземное Море и Индийский Океан), то Англия ревниво пресекала чужие попытки обрести в регионе не только влияние, но даже и намёк на таковое. И американцы (до поры) всем своим видом показывали, что они - ни-ни, "ни сном, ни духом". "Чтобы мы, да в святая святых?! Да нешто ж мы не понимаем…"
И в дипломатическом и военном смыслах дело так и обстояло. До войны, не желая с англичанами "обостряться" (а, может, просто усыпляя их бдительность), американцы не предпринимали никаких видимых военных и дипломатических усилий по проникновению в регион. (Даже к концу войны, в 1944 году, в Государственном Департаменте имелось всего три сотрудника-лингвиста, специализировавшихся на ближневосточных языках и диалектах.) Казалось бы, англичане могли спать спокойно. Но вот кто не спал, так это американцы. Для проникновения они нашли другую лазейку - то, что называется человеческими контактами.
Всем понятно, что контакты контактам рознь и буровой мастер мог сколько угодно контактировать с погонщиком верблюдов, вреда от этого никому не было, как не было и особой пользы. Так что в контактах главное не сами контакты, а те люди, что в контакт входят.
И с американской стороны человек-контакт был найден самого высшего качества, вы с ним уже знакомы - миллионер-филантроп Чарльз Крэйн. Он же был арабистом, помните? А кому как не арабисту с арабами общаться? С Филби Крэйн уже был знаком, но ему, наверное, и на сам предмет увлечения интересно было посмотреть, а потому он по собственной инициативе отправился в Саудовскую Аравию. И я его вполне понимаю, Али Баба и Синдбад Мореход бесконечно увлекательнее вопросов водоснабжения и канализации.
И губа у Крэйна была не дура. Добравшись до Джидды, он не захотел общаться с простыми бедуинами, а испросил он аудиенцию у короля ибн Сауда. Почему? Потому, наверное, что когда Вашингтон озаботился вопросом признавать ли ему королевство Саудовская Аравия или повременить-приглядеться, то "хорошо известный в определённых кругах арабо-американский интеллектуал Ахман Рихани" сказал возглавлявшему отдел Госдепартамента по Ближнему Востоку Уоллесу Мюррею так: "Вы должны рассматривать ибн Сауда как самого великого араба со времён пророка Мухаммеда".
Отсюда понятен и калибр человека, отправившегося на встречу с величайшим арабом. Немаловажным было и то уже упоминавшееся обстоятельство, что Чарльз Крэйн не занимал никаких официальных постов, а потому его встреча с ибн Саудом никого не должна была насторожить. Араб принимает арабиста, что может быть естественнее. Может, они там читают друг другу вслух избранные места из Корана. И Крэйн помимо занимаемого уникального положения был ещё и достаточно умным человеком, чтобы понимать, что первое впечатление самое важное и что глядя на него ибн Сауд будет видеть в его лице Американца, олицетворяющего для него американский народ в целом, а потому он и вёл себя соответственно.