Ибн Сауд показал себя (не на словах показал, а на деле!) до изумления искусным Игроком. Изумление вызвано в первую очередь тем, что у него ведь не было того, что имелось у Вашингтона, Ленина и Мао - у ибн Сауда не было дипломатического опыта. Да что там "дипломатического опыта"… У него даже не было формального образования! Он понятия не имел, что происходит на мировой доске. Кто там, что там и почём. И зачем. И почему. Его вбросили в чужую Игру, правила которой ему не были известны и вбросили чужие руки. Вбросили как пешку. А когда он осторожно огляделся, то обнаружил, что вокруг сплошь ладьи да ферзи. "Королевы, королевы, а я маленький такой." И времени на раздумья у пешки не было, какие ещё раздумья, скажете тоже, - Вторая Мировая на носу!
И он вошёл в Игру. На первых порах он позволял двигать собою, а потом заходил сам по себе. И он умудрился не сделать ни одной ошибки. Ни тогда, когда он отдавался в чужие руки, ни тогда, когда решения о том, каким будет следующий ход он начал принимать сам.
Вот что сказал президент Рузвельт 14 февраля 1945 года, принимая ибн Сауда на борту линейного крейсера "Квинси": "Когда мы могли только мечтать о победе, вам удавалось удерживать мир среди арабов, хотя надежда на победу союзников исчезала на глазах. Связав себя с нами, вы указали арабам верную дорогу к единому Богу."
Дипломатический этикет позволил убрать с глаз долой ту досадность, что дорога, может быть и была верной, но была она не дорогой, а узкой тропкой и она не была прямой. Да и как ей было прямой быть, когда на ближневосточные события пытались влиять одновременно Британская Империя, США, Франция (сперва как Французская Республика, потом как Вишистская Франция), Третий Рейх, Италия и все большие и маленькие арабские деятели того времени.
Давайте посмотрим, как отвечал на эти вызовы ибн Сауд, как он маневрировал своим тогда утлым судёнышком, обходя подводные камни, проскакивая между Сциллой и Харибдой, и всё это ради того, чтобы вновь обнаружить себя between the devil and the deep blue sea.
"Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл", а уходить с каждым разом становилось всё труднее, так как Саудовская Аравия оказалась нужна разом всем. И от дедушки ибн Сауду уйти было очень трудно, перед войной все могли убедиться, что у Германии аппетит хороший, а руки - длинные.
Конечная цель ибн Сауда состояла в том, чтобы уйти от Британии. Но когда вы маленький и слабый, то уйти вы можете только от одного сильного к другому сильному. Больше всего ибн Сауд хотел бы уйти к Америке, однако перед войной (и даже когда война уже началась) США "традиционно" придерживались демонстративного нейтралитета. "Выжидали." Саудовской Аравии следовало сделать первый шаг самой, но при этом не промахнуться. И ибн Сауд такой шаг сделал. В 1937 году он отправил правительственную делегацию в Берлин.
(Необходимое в этом месте примечание - любимой поговоркой ибн Сауда была очень старая бедуинская присказка - "если ты не можешь своего врага убить - поцелуй его.")
Саудовская делегация изъявила желание купить в Германии партию оружия и повела переговоры о покупке 15 000 винтовок, каковое желание было принято в Берлине благосклонно, однако в качестве платы немцы пожелали не денег, а "присутствия" в Аравии. Причём "присутствие" немцы толковали расширительно, так как в торговом смысле они доступ в Саудию уже имели и такие не последние немецкие компании как Крупп и Сименс пытались конкурировать с американцами и англичанами в различных проектах, связанных с орошением и производством электроэнергии, и саудовцам уже и без того приходилось лавировать в трёх соснах между американцами, англичанами и немцами.
В январе 1939 года Германия стала первым из государств, чьи подданные не совершали хадж, получившей разрешение на открытие постоянного дипломатического представительства в Джидде и туда тут же отправился посланником небезызвестный доктор Фриц Гробба. Немецкие газеты откликнулись на это событие заголовками, где пестрели выражения вроде "новая эра отношений", "Империя ибн Сауда", "экономический прогресс" и прочая дежурная газетная чепуха.
Одновременно Саудовская Аравия обменялась дружественныыми телодвижениями с Италией. Англичанами это было воспринято даже более болезненно, чем саудо-немецкие контакты так как с 1936 года они были с итальянцами "на ножах" после абиссинского кризиса. Да и зашёл ибн Сауд в своих игрищах с итальянцами куда дальше, одним из первых признав аннексию итальянцами Абиссинии. В награду за это Италия в 1939 году поставила Саудовской Аравии партию оружия за символическую плату, да к тому же позволив расплачиваться поставками продовольствия и верблюдов для итальянских оккупационных войск.