Через стеклянную галерею она вышла в просторный холл. Здесь был устроен настоящий сад с сетью прудов и водопадов. Участки суши соединялись горбатыми мостиками с ажурными перилами. В прудах плавали золотые рыбки размером с ладонь и резвились водоплавающие птицы самых разных пород и расцветок. Лис присела на скамейку возле берега, любуясь на гордо проплывавшую мимо пару лебедей с белым как снег оперением. Кажется, Леланд по-пеллорски означает — Лебединый…
Услышав звуки шагов, Лис обернулась. К ней нетвердой походкой приближался крупный харрог зрелого возраста в темно-бордовом костюме-"тройке" и кремовой сорочке с галстуком-бабочкой. Подойдя, он опустился на скамейку рядом с девушкой — ближе, чем позволяли правила приличия, — и дохнул на нее дорогим коньяком:
— Прошу прощения, сиятельная. Я знаю, здесь не принято навязывать свое общество, но все же можно с Вами немного поговорить?
— Можно, — сказала Лис из вежливости, чуть отодвинувшись. Харрог снова придвинулся к ней:
— Знаете, что я хочу Вам сказать? Вы очень красивая.
— Спасибо за комплимент, — сдержанно ответила девушка, вовсе не горевшая желанием продолжать беседу в таком ключе. Харрог, однако, не унимался:
— Я понимаю, Вы не хотите со мной разговаривать. Вам неприятно, что я пьян, но Вы уж меня простите. Жизнь — такая гадкая штука, что иногда хочется напиться до зеленых дракончиков. Прошу Вас, не откажитесь выпить со мной за компанию шампанского.
— Спасибо, я не пью, — резко ответила Лис и собралась встать. Харрог последовал за ней:
— Вы меня не поняли, сиятельная! Я не пристаю с дурными намерениями. Видите ли, Вы очень похожи на женщину, какие встречаются раз в жизни, и то если очень повезет. Мне, можете представить, повезло. Сиятельная, не убегайте! У меня сегодня самый скверный в жизни день — день моего рождения. И тут Вы как подарок судьбы. Позвольте поделиться с Вами единственным светлым, что было в моей жизни.
Лис снова присела на скамейку — дело принимало курьезный оборот. Да и пьяного харрога было немного жалко.
— Она была женой некоего короля, — начал рассказывать харрог. — А я был при дворе. Я мог видеть ее каждый день. У нее были золотые волосы, как у Вас, и глаза — ах, какие глаза! Словно видящие тебя насквозь. Я по жизни бабник, Вы мне поверьте, но по отношению к ней я ничего дурного и помыслить не мог. Она для меня была — богиня! Ни один из нас не был достоин и ее мизинца, особенно ее супруг, который вел себя как свинья. Но она отвечала нам только добром.
Я был вхож к ней в дом и имел счастье разговаривать с этим необыкновенным созданием — я, недостойный даже ступать там, где она прошла! Уж если кто и был достоин ее благосклонности, так это меклонец, охранявший ее как сторожевой пес. Я не люблю чужих, но этот железный парень вызывает у меня уважение. Он шуганул прочь от нее интриганку Гарпину и начистил клюв самому королю, когда тот распустил было руки.
Лис с трудом скрывала волнение — ведь этот подвыпивший харрог рассказывает о ее матери!
— История ее кончилась печально, — завершил харрог. — Ее сослали, и она умерла. Как Вы на нее похожи, сиятельная! Давайте по этому поводу бокал шампанского.
— Извините, мне нельзя — я пилотирую корабль, — соврала Лис, думая, что надо бы уходить, пока у ее собеседника не возникли подозрения. Ее выручил подошедший молодой человек в кителе:
— Простите, тани, что прерываю беседу. Ваш экипаж ждет Вас.
— Мне пора, — сказала харрогу Лис. — Приятно было поговорить.
— Ну давайте попрощаемся. — Заграбастав руку девушки, харрог поцеловал ее: — Мы встретились случайно и теперь расстаемся навсегда. А жаль. Очень жаль. — Он вынул из нагрудного кармана визитную карточку: — Если случиться быть в этой дыре под названием Ургонхор, не откажите в милости, осчастливьте визитом.
В катере, отвозившем ее на "Огненную птицу", Лис рассмотрела визитку. "Их сиятельство герцог Нел Хродда Ургонхорский" — гласила надпись золочеными буквами.
— Я видела герцога Хродду, — сообщила девушка, войдя в рубку. — Он был пьян и звал меня в гости на Ургонхор.
— Что он говорил при этом? — встревожился Л'Ронг.
— Что я похожа на леди Эстреллу, — ответила Лис.
— Это плохо, — проговорил меклонец. — Королю он, конечно, не скажет — Ургона он на дух не переносит. Зато с приятелями может поделиться. А кое-кто из его окружения наверняка шпионит для короля.