Григорий повернул голову, и встретился глазами с Майки. Тот поднялся со скамейки, и подошел к нему. Не спрашивая ни о чем, достал кожаную ключницу. Затем, серьезно посмотрел на Кашина.
- Значит, так. Когда зайдем, думай о том, о чём думал, когда увидел Дверь. – Проговорил он. – С чем это у тебя ассоциировалось. Наверное, была какая-то мечта. Неважно, когда, и в каком возрасте. Вспоминай, оживляй её. В мельчайших подробностях. Не задавай вопросов. Просто, следуй за мной.
- А потом? – Спросил Григорий.
Постепенно мысль о розыгрыше перестала казаться реальной.
- Потом, увидишь. Или передумал?
Он внимательно посмотрел на него. Кашин помотал головой, и Майки открыл дверь. Они вошли в полутемное помещение. Источником света здесь был только зеркальный вход со светильником наверху, который изгибался. Майки вошел первым, и Кашин последовал за ним.
Перед глазами возникла темнота. Кашин широко раскрыл глаза, вглядываясь в неё, пытаясь уловить хоть какие-то очертания окружающего его пространства или людей, если таковые были. Его принялось мотать из стороны в сторону. Ноги в коленях стали подкашиваться, словно какая-то сила принялась давить сверху, и Григорий почувствовал, что ещё немного, и он окажется на каменном полу лабиринта. Колени согнулись, но вопреки его опасениям, он не упал, а сел на некое подобие жёсткой, но тёплой, будто нагретой чужим телом, скамейки. Трясти стало меньше, но не перестало совсем. Кашин нащупал ладонью что-то напоминающее трубу, и ухватился за неё. Между коленей было зажато что-то холодное, тяжёлое, которое так и стремилось вывалиться. Свободной рукой Кашин охватил предмет, ощутив лакированное дерево и холод стали одновременно. Глаза немного привыкли к темноте, но их резало как от яркого света. На расстоянии вытянутой руки от него, словно на проявленной фотографии стали появляться лица каких-то солдат. Так похожие в своей равнодушной суровости. Двое, сидевшие поодаль, о чём-то переговаривались между собой, крича в ухо, и изредка жестикулируя. На головах зеленого защитного цвета каски. Зрение, более-менее, пришло в норму, и Кашин стал видеть бушлаты с «разгрузкой», вещмешки в ногах.
Григорий понял, что все они едут в бронемашине пехоты, в «бэхе». Нет, он не догадался, он знал это. Его подташнивало, и казалось, что он находится в каком-то слишком реалистичном сне.
Сидевший напротив него сержант своими голубыми вдумчивыми глазами на смуглом худощавом лице с прямоугольной бородой, смотрел прямо на него. Спустя какое-то время, он дотронулся рукой до предплечья Кашина, внимательно посмотрел на него, вопросительно мотнув подбородком. Григорий, чуть прикрыв веки, успокаивающе покачал головой.
«Зелимхан Амагов». – Чётко промелькнуло в сознании, будто Кашин это знал. Нет он не помнил, а именно знал имя, фамилию и звание.
Пахло чем-то, напоминающим запах старого дерева, краски и брезента. Григорий вспомнил, как будучи школьниками, они открывали ящики с противогазами на уроках начальной военной подготовки. И них, от этих зелёных ящиков с желтоватым, чем-то пропитанным деревом, шёл такой же запах.
Но это воспоминание было каким-то далёким, как эпизод давнего сна. И стало вытесняться другими, незнакомыми, напоминающими давно забытые планы, мечты, желания от которых когда-то замирало сердце и перехватывало дыхание. Так, будто это было на самом деле. Кашин совершенно чётко помнил некоторые детали, даже запахи из столовой и цветущей акации во дворе. На память пришло, как он принимает присягу. И ведь, в самом деле, он её принимал. Григорий помнил, как он травмировал плечевую связку на турнике, пытаясь крутить «солнце». От чего плечо по-прежнему давало о себе знать при смене погоды или существенных нагрузках на руку.
Первое, что приходило в голову, что это довольно искусно подстроенная декорация с целью или разыграть клиента «Дверей» или воссоздать атмосферу Мечты. Так, чтобы обладатель таинственной визитки действительно почувствовал себя в «иной жизни». Допустим. Но мысли... Эти совершенно незнакомые, «странные», не свои воспоминания. Ведь, всего что приходило на память, на самом деле, не было, да и не могло быть. Никак, никаким образом. Просто потому, что этого не было в его жизни. Но тогда, откуда они? Да ещё с такими подробностями?