- Да, около месяца. Как-то неспокойно дома. Чую и Артёма против меня настраивает. Тот, вообще, как зверёнок стал какой-то. Назло всё норовит сделать. Причём, знаешь, так демонстративно. Знает, что мне неприятно, а всё равно, или скажет что-то такое, или сделает. А потом, будто как упивается этим. Всё вот думаю, в кого это он таким растёт. Как садист какой психологический.
Кашин сглотнул подкативший к горлу комок, и замолчал. Ему стало неприятно, что он взял, и всё вот так вот выпалил. Хотя стало полегче.
- Обидно. – Добавил он. И чуть подняв голову, вновь опустил веки, словно пряча глаза от прямого взгляда Кирилла.
- Так вот, Гриша. – Проговорил Махитин. – У меня всё тоже самое. Я неспроста завёл этот разговор.
По Кириллу было видно, что он тоже немного волнуется. Его щёки слегка покраснели.
- Я, в отличие от тебя, уже месяц как дома не живу. – Произнёс он, слегка понизив голос, отчего Кашин едва расслышал сказанное.
- Я, ведь, мужик прямой, простой. Ты сам знаешь, не стал больно терпеть-то... Взял, собрал кое-какое барахло, чтобы на работу было в чём ходить, развернулся, и «адью».
- Да ты что... – Искренне удивился Кашин.
В его понимании Кирилл был всегда этаким патриархом своей семьи, состоящей из жены и трёх сыновей, чьё слово считалось если не законом, то не подлежало какому-либо обсуждению или критике. Этакая армейская дисциплина. Но что могло произойти экстраординарного, что Махитин ушёл из дома? Ну, не смогли же его выжить, в конце концов. Кашин попытался представить это, но получилось что-то несуразное.
Теперь ему стало понятно, почему Кирилл потерял свой прежний лоск. И брюки какие-то не глаженые, и пиджак будто не чищенный, местами помятый.
Кашин не придавал значения внешнему виду своего компаньона, но теперь всё вставало на свои места.
- Как же это вы с Натальей-то разойтись-то смогли? – Он удивлённо посмотрел на Кирилла. – Она, ведь, сколько с тобой по гарнизонам, по городам да весям поколесила.
- А кто из офицеров не колесил? Ты просто в армии не служил, не знаешь как это. С одного места на другое переезжать. Я и ушёл-то из-за этого. Бросали с места на место, как молодого. Надоело.
Кирилл хотел сказать что-то ещё, но замолчал, криво усмехнувшись.
- А по поводу Натальи, то сам не ожидал. Сколько лет вместе. Три сына растут. Подумать только, три сына. – Он многозначительно посмотрел на Григория. Потряс тремя растопыренными пальцами. - А её как подменили. Предьявы какие-то необоснованные, скандалы на ровном месте. В общем, я так думаю, тебе это знакомо.
- И ты знаешь, - было видно, что он волнуется, и от этого говорит тихо и быстро, - ты знаешь, я её вообще, не узнаю. Это как будто другой человек совершенно. Не была она такой никогда. Будто как враг какой я. Понимаешь, будто нет человека, которого бы она ненавидела больше, чем меня.
- Это неспроста. – Уже более спокойно добавил Махитин. – По всем фронтам, веерная атака. И «кидняк» от проверенного поставщика тоже неспроста. – Помотав головой, заключил он.
- Я грешным делом... – Кирилл горько улыбнулся, пристально смотря перед собой.
- Что? Что «грешным делом?» - Обеспокоенно спросил Кашин.
- Да думал, как бы не ты за этим стоишь. – Румянец на щеках Кирилла стал ещё гуще. Он опустил глаза, не выдержав взгляда Григория.
- Ясно. – Кашин непроизвольно отвернулся.
- И зачем мне это, позволь узнать? – Спустя некоторое время, спросил он, не поворачивая головы.
- Ну, не знаю... – Кирилл нервно пожал широкими плечами. – Я не думал зачем. Просто в разговоре с Натальей кое-что проскакивает. Об этом мог знать и ты, в том числе.
Он выпрямился, и засунув руки в карман брюк, внимательно посмотрел на Кашина.
- Отсюда, как ты понимаешь, и вывод.
Кашин повернул голову, выдержал взгляд компаньона, и понимающе быстро покивал. Затем, сделав неопределённый жест рукой, словно погрозив кому-то пальцем, поспешно встал из-за стола, и сделал пару шагов к двери. Потом, остановился, вновь погрозил пальцем, и повернулся к Махитину.
- У меня тоже самое. – Он нервно потряс головой. – Но я так глубоко не анализировал. Что «проскакивает», что «не проскакивает».