Но то, что пушку разместили именно здесь только из-за выгодной позиции, Григорий не исключал.
- А мы начинаем прочёсывать лес. – Развернувшись к солдатам, проговорил он. – Обнаружить и уничтожить схрон необходимо до захода солнца.
Бойцы направились к месту привала, чтобы взять с собой проволочные щупы, выданные им прапорщиком-кладовщиком прямо перед посадкой в «бэху».
Кашин прикидывал как стоит разделить лес на участки, чтобы отделения, не мешая друг другу внимательно, но оперативно прочесали местность. Времени для того, чтобы найти схрон, на самом деле, оставалось не так много. Вооружённые щупами, бойцы, двумя цепями направились к лесу. В этот момент Кашин заметил, как будто часть леса стала подвижной. Он даже остановился для того, чтобы присмотреться. Несколько бойцов тоже заметили, как деревья начали движение. Нет, это не могло показаться. Это происходило на самом деле.
- Стой! – Скомандовал Кашин.
Но приказ был излишен. Солдаты остановились как вкопанные, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как часть лесного массива пришла в движение. Складывалось впечатление, что холм леса с деревьями ожил и стал выбираться из него к селу.
- Что это такое, командир? – Тихо спросил кто-то из солдат.
Было видно, как колышутся деревья, растущие на холме в такт его движения. Наконец, «оно» выбралось из лесного массива, и послышался шум, напоминающий клокот двигателя мощного трактора. Стопоров и Холенко, оставленные возле зенитного орудия, выбежали из чащи, и остановившись наблюдали за грохочущим чудовищем.
Кашин понимал, что должен что-то делать, но никак не мог принять какого-то решения. Он бросил молчаливый знак взводу, и они было направились в сторону странного объекта.
С холма сыпалась земля, валились прутья деревцев и кустов, и «оно» постепенно стало приобретать более-менее чёткую геометрию.
- Да это же танк! – Воскликнул Амагов, вытянув руку. – Это танк, командир! Смотри же!
Бойцы, смешав цепи, толпились, и уже подошли достаточно близко. Настолько что Кашину стали видны катки гусениц, при движении которых с них продолжала сыпаться почва, пронизанная густыми клубками корней. По очертаниям плоской угловатой башни танк походил на немецкий «Тигр» времён великой отечественной войны. Точно вот показался ствол с характерным цилиндром двухкамерного дульного тормоза.
Он неожиданно остановился, не заглушая рокочущий двигатель, и стал медленно разворачиваться, выбирая направление для движения. Танк развернулся настолько, что справа от пушки был виден спаренный пулемёт.
Кашин неожиданно вспомнил про выданные гранатомёты, которые оставались где-то позади. Вот для чего им было приказано взять их.
- Назад! – Собравшись, крикнул он. – Взять гранатомёты!
Взвод, рассыпавшись, бегом направился к лагерю. Оставшиеся дежурить рядовые Самойлов и Серов уже снимали с гранатомётов чехлы. Григорий бежал к лагерю с остальными солдатами, больше всего боясь того, что в спину ударит пулемёт. В этом случае шансы на противостояние значительно уменьшались. Оставшиеся в живых бойцы, в лучшем случае, могли сделать три-четыре выстрела, но для полноценного поражения танка этого было недостаточно.
Но из танка не спешили стрелять. Вероятно, им управлял только один механик-водитель. Танк двигался параллельным с бегущими бойцами курсу, не предпринимая никаких действий к их поражению. И Григорий понял, что у него была другая задача. Он двигался к определённому месту. И это было совсем не село. Танк пересёк жидковатую просёлочную дорогу, ведущую к селу, и прибавив газу, устремился на ровный выгон, успевший порасти свежей весенней травкой.
Окрик Холенко остановил их. До лагеря оставалось около сотни метров.
- Ложись! – Зычно кричал сержант, поднимая руки, и резко опуская их вниз. – Ляг! Ляг!
- Ложись! – Закричал Кашин, понимая, что сержанты выкатили «флаквирлинг» на огневую позицию.
Бойцы упали на землю, закрыв головы руками. И тут же послышались частые хлопки зенитного орудия. Григорий ощутил свист летящих снарядов где-то над головой, чувствовал как запах пороха проникает в ноздри и лёгкие.