Рядовые Самойлов с Лихачёвым, находившиеся у лагеря, стоя на одном колене, выцеливали танк своими гранатомётами. Зенитка палила так, что казалось ещё немного и магазинная подача «немки» выйдет из строя. Приподняв голову, Кашин видел, как «тигр», по всей видимости, добравшись до условленного места, остановился, и стал медленно разворачиваться лобовой частью к огню зенитки.
Почти дуплетом ударили гранатомёты Самойлова и Лихачёва. И спустя некоторое время раздался взрыв. Он был такой силы, что часть бойцов приподняло над землёй и швырнуло. Кашин упал на бок, чувствуя, как земля содрогнулась от этого взрыва. Ему было понятно, что взорвался боекомплект танка. Однако, даже для этого, взрыв был слишком мощным. От этого складывалось ощущение, что взорвалось что-то ещё.
* * *
Всё заволокло чёрновато-серой пеленой дыма. Помимо жжёной солярки и отработанной взрывчатки, пахло чем-то ещё. Не противно-сладковатым запахом мёртвых тел. Нет, это было что-то другое, тоже тошнотворное, щиплющее в ноздрях, забивающееся куда-то вглубь горла.
Григорий осторожно стал подниматься с земли, оглядывая своих бойцов. Сначала он встал на колени, затем покачиваясь, поднялся на ноги. В глазах потемнело, и он невольно поднял их к небу. Поначалу ему показалось, что этот дым уходит к ввысь, образуя пелену, но нет. Небо, сквозь рваные полосы дыма просто было тёмным. Амагов с Симохиным подняли головы и смотрели куда-то. И ефрейтор, покачиваясь показывал что-то на небе. Обернувшись, Кашин увидел второе солнце. Нет, это был не тот бледный паргелион, вызванный преломлением солнечного света через кристаллы атмосферного льда. Это солнце было оранжево-жёлтым, чётко очерченным кругом, расположенным симметрично от своего естественного яркого собрата.
В голове стояла непривычная тишина. Будто всё живое вымерло или затаилось. Кашин попробовал идти. Ноги, ставшие ватными, передвигались с трудом, и медленно, как во сне. Но никакой боли, указывающей на ранение, не было. На всякий случай, Григорий осмотрел себя, и покачиваясь, направился чтобы взглянуть на эпицентр взрыва. Ему казалось, что время перестало быть тем, чем оно было до него, и превратилось в какую-то тягучую, липкую массу, покрывающую всё его сознание и естество. Он шёл в этом времени, ощущая его как физическую величину, которую он мог остановить мыслью, при этом продолжая идти, и стать вне её.
Кирилла Лихачёва Григорий увидел лежащим на земле, который вместе со своим гранатомётом находился ближе всех к «тигру». Рядовой совершал какие-то странные движения руками, поднимая и опуская их. Ладонями он сжимал пучки седой травы, и опираясь на локти, пытался выдернуть её. Что-то оставалось у него в ладонях, высыпалось из них. Травы возле его рук уже не осталось. И солдат принялся захватывать черновато-серые комья почвы. Вязаную шапку сдёрнуло взрывом, и светло-русые, короткие волосы торчали во все стороны сальными шипами. Кашин поймал себя на мысли, что в Кирилле было что-то странное для его фигуры. Но никак не мог понять, что. Он двигался к камуфляжному бушлату Лихачёва, который казался ему неестественно коротким, каким-то куцым. Подойдя ближе, Кашин увидел, что вместо ног у Кирилла тянутся две лиловые, толщиной в палец жилы, из которых на траву пульсировала бордовая кровь.
«Надо бы жгут наложить. – Медленно, будто сквозь сон, подумал Григорий. – Истечёт весь».
Взглядом он принялся искать место, куда можно было бы наложит жгут, но так и не обнаружил его. Ноги Лихачёву оторвало почти напрочь, а остатки «хэбэшных» штанов с рваными краями были мокрыми и тёмно-красными. Кирилл чуть приподнял голову, посмотрев на командира. Затем в очередной раз сжал кулаками комья земли, распахнув синие, цвета родной Волги глаза на покрытом разводами от гари лице, устремив их ввысь.
- Кирилл. – Тихо позвал Кашин, склонившись, и увидел, как едва шевельнулись бледные губы бойца.
Григорий медленно присел на корточки и провёл ладонью по векам солдата, но глаза упорно не закрывались. Кашин поднялся и двинулся дальше сквозь дым, который шёл от эпицентра и ел глаза так, что приходилось жмуриться. И по мере приближения, ощущался обжигающий лицо жар, исходивший от этого места.
Танка не было, он будто распался на молекулы и смешался с воздухом. Это усиливало мысль о том, что помимо боекомплекта взорвалось что-то ещё. Но что? В приказе приводилась мера предосторожности, предусматривающая отход от эпицентра взрыва не менее, чем на километр.